Шуш шёл первым, хотя всё время оглядывался и ворчал, что у него короткие лапы, а великие древние строители могли бы думать не только о драконьих ногах. За ним спускалась я. Потом Лиора, крепко держась одной рукой за стену, другой — за свою ложку. Таррен шёл рядом с ней, но не впереди. Он тоже учился. Каэрдан замыкал, и я чувствовала его присутствие спиной — не давящее, не приказывающее, а сторожевое.

Лестница оказалась длиннее, чем казалась сверху.

С каждым шагом воздух становился теплее и суше. Не было сырости старого хода к Тихому Крылу, не было мёртвого холода подземного запора Моргассов. Здесь пахло камнем, который помнил огонь, пеплом, хлебной коркой и чем-то зелёным, почти весенним, хотя мы уходили глубоко под замок.

На стенах проступали знаки.

Сначала простые: крыло, круг очага, ладонь. Потом сложнее. Человек у стола. Дракон, склонивший голову не над башней, а над маленьким домом. Женщина с поднятой рукой, в которой был не меч и не скипетр, а ложка. Рядом — дети. Много детей. Не только драконьи, если судить по разным маленьким фигуркам: кто-то с крыльями, кто-то без, кто-то совсем простой, с круглыми лицами и смешными ногами.

Лиора остановилась у одного рисунка.

— Они все здесь?

— Были, — сказал Шуш. — Или должны были быть. Первый очаг не спрашивал, чей ребёнок важнее. Если пришёл к столу — значит, не бремя.

Таррен коснулся камня пальцами.

— Здесь нет башни.

— Есть, — сказал Каэрдан.

Он указал ниже.

В самом углу рисунка действительно стояла башня. Маленькая. Не в центре, не под крылом дракона, не с обвитым вокруг неё телом, как на гербе Вейров. Просто башня вдали, на скале. Стена. Пост. Инструмент, а не сердце.

Я посмотрела на Каэрдана.

Он тоже смотрел на этот рисунок. И, кажется, видел то же, что и я: герб рода, которым гордились наверху, был не началом истории, а её поздним искажением. Когда-то дракон защищал очаг. Потом кто-то решил, что красивее, если он держит башню.

— Каэрдан, — сказала я тихо.

— Вижу.

Он произнёс это почти без голоса.

И в этом “вижу” было больше, чем ответ на рисунок.

Внизу лестница закончилась круглой площадкой.

Первый очаг рода Вейр оказался совсем не таким, как я ожидала.

Не огромный зал с колоннами. Не сокровищница, где лежат золотые чаши и старые мечи. Не древнее подземное капище, перед которым хочется падать на колени от страха. Это была круглая каменная комната с низким сводом, в центре которой стоял очаг.

Простой.

Широкий каменный круг, выложенный чёрным и медным камнем. Внутри не горело пламя, но пепел был тёплым, будто огонь погас не сто лет назад, а час назад, когда хозяйка отошла за водой и обещала вернуться. Вокруг очага стояли каменные лавки. На одной лежала окаменевшая хлебная доска. На другой — медная миска, потемневшая, с вмятиной на боку. На стене висел старый крюк, на котором когда-то, наверное, держали котёл.