Таррен резко вдохнул.

Я повернулась к нему.

Мальчик стоял бледный, но не испуганный. Скорее, оглушённый. Словно кто-то наконец произнёс вслух то, что он всю жизнь хотел услышать, но уже почти перестал ждать.

— Повтори, — сказал он.

Каэрдан прочёл снова. Медленно.

— “Его сила принадлежит ему”.

Таррен опустил взгляд на свои руки. Золотая искра под кожей отозвалась тихо, как уголь под золой.

— Значит, они врали.

— Да, — сказал Каэрдан.

Одно слово. Но на этот раз оно не вычёркивало никого. Оно возвращало детям правду.

Лиора подошла ближе к стене.

— И моя тоже?

Каэрдан посмотрел на неё.

— Твоя тоже.

— Даже если я ломаю ложки?

— Даже если ломаешь ложки.

Шуш тихо фыркнул.

— Ложки переживём. В крайнем случае будем выдавать каменные.

Лиора впервые за всё время внизу почти улыбнулась.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри меня одновременно теплеет и болит. Потому что каждая правильная фраза сейчас была не только спасением, но и доказательством того, сколько неправильных звучало раньше. Дети слышали “опасны”, “неудобны”, “нуждаются в надзоре”, “бремя”, “Тихое Крыло”. А первая клятва, древняя, настоящая, всё это время лежала под печью, ожидая, пока кто-то снова научится читать её без страха потерять власть.

Сверху донёсся шум.

Не звон. Голоса.

Бринт.

Потом Эльгард Норр.

Звук спустился по лестнице неровным эхом:

— Лорд Вейр! Остановитесь, пока не поздно!

Каэрдан не ответил сразу. Дочитал следующую строку сам для себя, и лицо его стало ещё жёстче.

— Они идут, — сказал Таррен.

— Не все, — ответил Каэрдан. — Лестница узкая.

— Зато голоса у них широкие, — пробормотал Шуш.

Через несколько мгновений на нижней площадке показался Бринт. Он запыхался, но дощечку для записей не выпустил. За ним спускался Эльгард, придерживая цепь старшего судьи на груди. Выглядел он так, будто каждая ступень оскорбляла его происхождение. Ещё двое советников остановились выше, не решаясь входить в комнату сразу. Саверины не было. Видимо, нижняя стража всё-таки удержала её у плиты.

Эльгард вошёл в первый очаг и замер.

На одно мгновение в его лице мелькнуло что-то похожее на страх. Настоящий. Не за детей, конечно. За порядок, который вдруг оказался поздней надписью поверх более древней правды.

— Это место закрыто для неутверждённых лиц, — сказал он.

Шуш поднял лапу.

— Опоздал лет на сто, цепной человек.

Эльгард даже не посмотрел на него.

— Лорд Вейр, вы нарушаете порядок Совета. Доступ к первому основанию должен быть запечатан до полного собрания старших родов.

— Он был запечатан вашим порядком, — ответил Каэрдан. — И этим едва не убили моих детей.