— Не передёргивайте. Наследники живы.

Таррен шагнул вперёд.

— Несмотря на вас.

Эльгард посмотрел на него с такой холодной строгостью, что ещё вчера мальчик, возможно, вспыхнул бы. Сегодня он только сжал кулаки и остался на месте.

— Испытание младшей наследницы ещё не завершено, — сказал Эльгард. — И до его завершения Совет сохраняет полномочия.

— Испытание отменяется, — произнёс Каэрдан.

— Вы не имеете права отменять его единолично.

— Тогда я отменю то, на чём основано ваше право.

Тишина стала такой плотной, что я услышала, как Лиора сжала деревянную ложку.

Эльгард медленно выпрямился.

— Осторожнее, Каэрдан.

— Я слишком долго был осторожен там, где должен был быть отцом.

Слова были сказаны спокойно, но я увидела, как они ударили по Эльгарду. Не потому, что Совет уважал отцовство больше власти. Скорее наоборот: потому что власть хуже всего переносит, когда человек вдруг перестаёт говорить её языком.

— Чего вы хотите? — спросил Эльгард.

Каэрдан повернулся к стене, где первая клятва светилась синими строками.

— Продолжить чтение.

— Нельзя читать клятву без полного Совета.

— Её уже читали без детей сто лет, — сказал Таррен. — Хватит.

Я увидела, как Эльгард собирается поставить мальчика на место одним словом. Сделала шаг вперёд раньше, чем успела подумать.

— Советник Норр, — сказала я, — здесь первый очаг. Вы сами утверждали, что если он проснулся, требуется подтверждение. Вот оно. Камень, клятва, дети, глава рода и свидетели. Вам не нравится не нарушение порядка. Вам не нравится, что порядок заговорил не вашим голосом.

Эльгард посмотрел на меня.

— Нэяра Сольм, ваше влияние на происходящее будет отдельно рассмотрено.

— После завтрака, — вмешался Шуш. — С пустым желудком ваши рассмотрения особенно мерзкие.

Бринт у входа тихо кашлянул. Кажется, прятал не только смех, но и ужас от того, что смех вообще возможен в такой момент.

Каэрдан положил ладонь на следующую строку.

Стена вспыхнула.

— “Если род изменит клятву и назовёт власть выше детей, искра наследников станет рваться без дома, ибо огонь, лишённый очага, ищет, что сжечь”.

Лиора спряталась ближе ко мне.

Я не стала трогать её сразу, только опустила ладонь рядом, чтобы она сама решила. Через мгновение её рукав коснулся моих пальцев.

— Это про нас, — сказала она.

— Про трещину, которую сделали до вас, — ответила я.

Каэрдан продолжил, и теперь голос у него стал глуше:

— “Чтобы вернуть клятву, кровь Вейров должна отказаться от власти, взятой сверх очага. От права Совета брать искру детей на пользу рода. От права отца отдавать ребёнка башне ради покоя старших. От права старших решать, чей страх удобен, а чей нет”.