Эльгард шагнул вперёд.

— Достаточно.

Каэрдан не остановился.

— “Кто носит печать главы, должен положить её перед первым огнём и признать: сила рода принадлежит детям, а не Совету”.

Теперь я поняла, почему Эльгард так спешил остановить чтение.

Печать главы.

Каэрдан медленно поднял правую руку. На пальце был родовой перстень Вейров — тяжёлый, тёмный, с драконом, обвившим башню. Тот самый знак, которым он открывал архивы, подтверждал распоряжения, ставил право хозяйки Медной Печи. Перстень власти. Перстень рода.

— Нет, — сказал Эльгард. — Вы не понимаете последствий.

— Понимаю.

— Не понимаете. Если вы откажетесь от прав, закреплённых второй клятвой, Совет больше не обязан признавать за Вейрами прежнее влияние в верхних землях. Часть родовых сборов уйдёт старшим линиям. Два пограничных поста потребуют нового подтверждения. Моргассы откажутся от союза, а вместе с ним от поддержки в торговом круге. Вы ослабите Грозовой Клык ради двух детей, которым ещё предстоит доказать способность удерживать силу.

Таррен побледнел, но не опустил головы.

Лиора сжала мою руку через ткань рукава.

Эльгард увидел, что попал туда, куда хотел, и продолжил уже мягче:

— Каэрдан, подумайте. Вы можете защитить детей и без разрушения векового порядка. Совет не враг роду. Мы сохранили Вейров, когда первая клятва оказалась слишком наивной для реальной власти. Дети вырастут. Они поймут. А вы сейчас рискуете всем: именем, положением, будущим.

Каэрдан смотрел на перстень.

Я не знала, о чём он думает. Не могла знать. Видела только его лицо, сжатые пальцы, тяжесть в плечах. За три года брака я научилась читать его молчания, но сейчас передо мной был человек, которого я ещё только начинала узнавать. Не прежний Каэрдан из большого зала. Не тот, кто сказал “да” на развод. И не герой, который вдруг стал безошибочным. Перед первым очагом стоял мужчина, которому предлагали выбрать между привычной властью и детьми, которых он слишком долго не умел видеть.

Таррен вдруг сказал:

— Не надо из-за нас.

Каэрдан поднял глаза.

Мальчик говорил с трудом, но продолжал:

— Если из-за нас Грозовой Клык потеряет посты или деньги… Совет всё равно потом скажет, что мы виноваты.

— Нет, — сказал Каэрдан.

— Скажет.

— Возможно. Но вопрос не в том, что скажет Совет. Вопрос в том, что сделаю я.

Лиора прошептала:

— А если ты потом пожалеешь?

Каэрдан подошёл к ней на шаг, но остановился, не протягивая руку без разрешения.

— Я уже жалею. Каждый день с того момента, как понял, сколько решений принимал не там и не о том. Но если сейчас оставлю эту власть, чтобы мне было легче править, я снова выберу башню вместо вас.