— Где дети сейчас? — повторил он.

— Ушли наверх.

— Одни?

— Так же, как и пришли.

— Ты должна была позвать стражу.

— Я должна была накормить голодных детей, которые оказались в моей кухне ночью.

Он резко обошёл стол, и я невольно отступила на полшага. Не из-за угрозы. Из-за силы его движения, слишком быстрой, слишком властной для тесного пространства. Каэрдан заметил это, остановился и будто заставил себя не подходить ближе.

Странно. Утром он не остановился, когда меня унижали. Сейчас остановился из-за одного моего шага.

Но я не позволила себе принять это за раскаяние. Один жест ещё не меняет человека. Иногда даже драконы умеют быть осторожными, если перед ними не бывшая жена, а знак, который они не понимают.

— Ты не имеешь права вмешиваться в дела наследников рода Вейр, — сказал он.

Вот оно.

Я тихо усмехнулась и сама удивилась этому звуку. Не весёлому, не злому, а уставшему.

— Удивительное дело. Сегодня утром мне объяснили, что я больше не имею отношения к роду Вейр. Вечером этот же род отдал мне Медную Печь, потому что я достаточно ничтожна, чтобы жить у нижних ворот. А ночью ты входишь сюда и говоришь, что я вмешалась в дела наследников, потому что поставила перед ними горячую еду. Может, вы там наверху всё-таки решите, кто я такая? Чужая женщина или удобная виноватая?

Он смотрел на меня долго.

Ветер за открытой дверью шевельнул пламя. Где-то в трубе застонал воздух. Шуш у очага очень тихо пробормотал что-то похожее на “ну наконец-то”, но я решила не оборачиваться. Если Каэрдан ещё не заметил кухонного хранителя, не стоило помогать.

— Тебе следовало отправить их ко мне, — сказал он уже тише.

И вот тут моя выдержка дала трещину.

— Куда? В большой зал, где сегодня праздновали наш развод? К Саверине, которая днём уже рассуждала, как красиво я уйду? К наставнику, который схватил Таррена за плечо так, что мальчик полез из окна? Или к тебе, Каэрдан? Скажи, куда именно я должна была отправить Лиору, которая сидела в кладовой и спрашивала, ненужная ли я теперь тоже?

Он побледнел.

Не сильно, но я увидела.

В этот раз мне не стало легче.

Слова повисли между нами, и я поняла, что сказала больше, чем собиралась. Не потому, что жалела его. Потому что это были слова Лиоры, её маленькая, горькая тайна. Я не хотела отдавать её отцу как обвинение, но, кажется, уже отдала.

Каэрдан повернул голову к столу, к пустым мискам, к полке, где Лиора оставила чистую полосу среди копоти.

— Она так сказала?

— Спроси у неё, если найдёшь способ, чтобы она ответила тебе правду.

Он посмотрел на меня снова, и в его глазах впервые за ночь появилась растерянность. Не слабость, нет. Каэрдан даже растерянным оставался опасным. Но привычный порядок, в котором он был главой, Совет — законом, дети — наследниками, а я — ошибкой брачного договора, явно дал трещину.