И трещина шла не там, где он ожидал.

Медный знак за моей спиной вдруг мягко вспыхнул.

Каэрдан резко повернулся к нему.

Линии на камне налились светом, и я почувствовала, как воздух возле очага потеплел. Не пламя — скорее дыхание старого дома. Шуш высунулся из-за ножки стола, тут же спрятался обратно, а потом, видимо, решил, что скрываться от дракона в собственном очаге ниже достоинства, и вылез полностью.

— Если будешь рычать на хозяйку, — заявил он, подбоченившись, — дымоходом выведу. Не посмотрю, что большой, чешуйчатый и весь из себя родовой.

Каэрдан медленно опустил взгляд.

Несколько мгновений он смотрел на Шуша так, как человек смотрит на давно закрытую дверь, которая вдруг сама открылась и ещё посмела его обругать.

— Хранитель, — произнёс он.

— Ага, вспомнил, — буркнул Шуш. — Не прошло и трёх поколений беспорядка.

— Ты должен был исчезнуть.

— Я много чего должен был. Следить за очагом, гонять мышей, ругаться на тесто, воровать лучшие корочки в счёт законной платы. А пришлось спать в копоти, потому что великий род Вейр решил, будто сердце дома можно закрыть на ключ и перенести всю важность наверх, где сквозняки в головах сильнее, чем в коридорах.

Каэрдан не ответил сразу. Его лицо снова стало почти непроницаемым, но теперь я знала: он не спокоен. Слишком неподвижные плечи, слишком ровный подбородок, слишком сильная тень под скулами.

— Нэяра, отойди от стены, — сказал он.

— Зачем?

— Я должен проверить знак.

— Должен кому?

Он посмотрел на меня так, будто вопрос был лишним.

— Я глава рода.

— А я хозяйка Медной Печи. Так мне только что сообщили. Причём не Совет, а тот, кто, кажется, жил здесь задолго до ваших последних решений.

Шуш довольно кашлянул.

— Женщина быстро учится. Одобряю.

Каэрдан сделал движение рукой, словно хотел коснуться знака, но свет на стене вдруг потемнел по краям. Не угрожающе, скорее предупреждающе. Я сама почувствовала это, как чувствуют жар от печи, не приближая ладонь к пламени. Каэрдан тоже почувствовал. Его пальцы остановились в нескольких вершках от камня.

— Он не принимает тебя, — тихо сказала я.

— Это знак моего рода.

— На щитах в галерее тоже знак твоего рода. Там дракон держит башню, будто не выпускает. Здесь он её закрывает крылом. Может быть, дело не только в крови.

Глаза Каэрдана сузились.

— Кто прочёл тебе эти слова?

— Какие?

— Под знаком.

Я обернулась. Надпись всё ещё проступала под медным контуром. Старое наречие, неровные буквы, часть которых я понимала только обрывками: дом, огонь, дети, клятва. Я не успела ответить.

Каэрдан произнёс фразу на языке, который в его голосе звучал грубее и глубже, чем на камне. Слова прошли по кухне, как далёкий раскат. Пламя дрогнуло. На стене медные линии вспыхнули ярче, но к нему не потянулись.