Это становилось все любопытнее.
Кому же я так потребовался?
Через полтора часа пейзаж вокруг изменился. Мы оказались в просторной зале, которую с двух сторон обнимали туннели с проложенными по ним рельсами. В один из них мы спрыгнули и зашлепали по отсыревшим шпалам.
Мое удивление росло вместе с усталостью, ей все-таки удалось взять приступом крепость моего тела. Да и некстати вспомнилась Рената. Мне так и не удалось ей помочь. Оставалось надеяться, что Марк Крысобой справится с этой проблемой. Но что-то подсказывало мне, что похищение Ренаты и мое похищение между собой связаны. Эта интересная мысль давала новые силы для бега и удерживала от нестерпимого желания порвать наручники и поломать шеи похитителям.
Минут пятнадцать мы бежали по новому пути, пока туннель не вывел нас в зал с высокими потолками, украшенными лепниной. Мы остановились и взобрались на платформу, загроможденную старинными вагонами, приспособленными для жизни. По платформе разгуливали бородачи. Горели костры, готовилась еда в котлах, стоящих на огне.
Мы приблизились к одному из вагонов, который перегораживал середину платформы. Из вагона вышел мужчина в камуфляже с обритой наголо головой и без растительности на подбородке. У него не было бороды. Только усы. Тоненькая полоска на верхней губе.
— Добро пожаловать к нам, Идэал, — поприветствовал он.
Сопровождающие отпустили меня, и я рухнул на мраморный пол. Холодный мрамор дарил наслаждение разгоряченному телу.
— Я был нэсколько лучшэго о тэбэ мнэния, — сказал усатый, смерив меня скептическим взглядом.
— Извини за то, что не оправдал твоих надежд.
— Как жэ тэбя угораздило попасть в руки моих рэбят?
— А мне стало любопытно, кто это так моей скромной персоной заинтересовался, — честно признался я. Усатый расхохотался.
— Помогите ему.
Двое бородачей подхватили меня, вздернули на ноги и проволокли вслед за усатым внутрь вагона. Тут царила роскошь. Ковры, диваны, устеленные мехами, и оружие. Много оружия. Оно сразу же бросалось в глаза.
— Устраивайся поудобнэй, — предложил усатый и указал на одну из дальних подушек.
Куда меня тут же сгрузили, словно куль с грязным бельем.
— Какой невежливый прием, — проворчал я.
— Ну, уж извини, Идэал, положэниэ диктуэт. Так сказать, — усатый ухмыльнулся, — воэнноэ положэниэ обязываэт.
— Что это за место? — поинтересовался я.
— Мэтро. Был раньшэ такой вид транспорта. Поэзд под зэмлой. Ужэ сто лэт, как им никто нэ пользуэтся, — пояснил усатый и продолжил: — Мы вообщэ‑то тебе нэ враги…
— Интересно, кто же тогда? — пробормотал я.
— Мы… Ну, давай назовэм наши отношэния возможным дэловым сотрудничэством.