Прежде чем мы успели покинуть кабинет, в дверь постучали.

— Да?

Вошел моряк в чине лейтенанта — из патрулей. Поздоровались, Оля по уже сложившейся традиции получила поцелуй ручки — уже и не краснеет, привыкла.

— ЧП у нас, Семен Федорович, — поделился инфой моряк.

— Никита Евгеньевич, до свидания, — выгнал лишние уши директор.

— А… — моряк замялся, стараясь не смотреть на певицу.

— У Оли допуска на способные случиться на территории и окрестностях «Орленка» ЧП хватает, — успокоил я его чистой правдой. — Лично генерал-полковник Госбезопасности Судоплатов выписывал.

— Я его в палате оставила, — смутилась подружка. — Но он у меня есть, честно комсомольское!

— Говорите смело, товарищ лейтенант, — я показал корочку от Гречко, и на этом промедление закончилось.

— Двадцать минут назад силами патрульного катера номер… была задержана надувная лодка с двумя местными жителями, оснащенными оборудованием для любительского ныряния. В ходе допроса выяснилось, что они узнали о наличии золота на дне близ береговой линии «Орленка» и решили помародерствовать. Пришлось вызвать усиление — если одни догадались, значит и другие будут.

— Придется кое-кого «уплотнять», — прикинул оставшиеся койко-места директор.

Многовато из-за меня гостей прибыло.

— Не придется, — ответил моряк. — Мы за территорией полевой лагерь разобьем.

— Спасибо, что охраняете покой ребят, товарищ лейтенант, — поблагодарил Семен Федорович.

— Да чего там, — отмахнулся служивый и покинул нас.

— Как же в нашей стране слухи расходятся — любо-дорого посмотреть, — умилился я.

— У «Орленка» только два союзника — армия и флот! — шутканула Оля.

Поржали и пошли искать личное дело. Отыскав, ознакомились — все как Никита Евгеньевич и говорил. Из нового — мама Кости жива и здорова, в Гаграх проживает, в бездетном браке со вторым мужем. Сына и мужа первого покинула когда ребенку было пять лет. Отец Константина — Михаил Викентьевич — не пьющий передовик сельскохозяйственного производства, имеет ряд почетных грамот за стабильное перевыполнение плана. Воевал — призвали в сорок третьем, получил контузию, провел полгода в больнице с последующим увольнением в запас — оглох на левое ухо. Судимостей не имеет, характеристики сплошь положительные, характер спокойный.

— Нормальный мужик, — пожал я плечами. — А почему здесь номер сельсовета указан?

— Видимо домашнего телефона нет, — предположил директор.

Зажрался ты, Сережа, привык что в «Потемкине» повальная телефонизация. С другой стороны…

— И это у них колхоз-передовик называется, с единственным телефоном на всех, — не стал я каяться.