Зыкина грустно вздохнула и намокла глазами. Фурцева продолжила:
— И Светке не повезло — Козлов он и есть Козлов, бил ее, представляете? Правильно его из партии поперли — коммунист так себя вести не должен!
Это еще до меня поперли, потому что его отец из ближайшего окружения Хрущева.
Тем временем жертва домашнего насилия Светлана о чем-то болтала с непутевым дядей Андреем по-немецки, к огромному неудовольствию Виктории Викторовны.
— Ты, Сереженька, таким не будь! — выдала Екатерина Алексеевна мне ценный совет, промокнув глаза кружевным платочком.
— Мне Виталина если неправильно себя поведу все кости переломает, — отшутился я, немного развеяв мрачную атмосферу.
— У меня Сашка хороший, — поделилась личной жизнью Таня.
— Это из «Ласкового мая»? — уточнила Фурцева.
— Из второго состава, — подтвердила приемная сестра.
— Все они поначалу хорошие, — буркнула Людмила Георгиевна.
Задолбали эти биопроблемы, если честно. Вооружился прислоненной к стулу гитарой, провел по струнам.
— За музыку! — подсуетилась бабушка Эмма, пока я крутил колки.
— Стало так грустно вдруг… — затянул я классику нового времени. [Михаил Круг — Падал снег] [https://www.youtube.com/watch?v=OWgTO0yaO8Q&ab_channel=%D0%AE%D1%80%D0%B8%D0%B9%D0%98%D0%B2%D0%B0%D0%BD%D0%BE%D0%B2 ]
И не надо мне большой палец украдкой показывать, дед Паша, я и сам вижу что дам проняло.
— С кем это ты вино пил в городском саду? — вредным тоном погрузила двор в ржаку Виталина.
— С Роланом Бартом, — отмахнулся я.
— Кто такой? — не поняла Екатерина Алексеевна.
Кратко изложил.
— К нашей стране неприменимо, — решила она. — У нас социальная ответственность творца перед гражданами в почете.
Выпили за это.
— Ну-ка дай, — отобрал инструмент дед Паша.
— Дамы требуют романс! — выкатила пожелание Эмма Карловна.
Исполнили «Не жалею, не зову, не плачу» на стихи Есенина.
Дядя Андрей со Светланой тем временем перешли на французский — плохой знак.
Сделали паузу на тосты и десерт в виде кооперативного торта «Яблонька» — новинка «моего» авторства.
Дальше гитара перешла к Людмиле Георгиевне, спели про «Погоду в доме». Накатили.
— «Еврейский портной», — решил я испортить всем настроение и зарядил народный хит Шуфутинского.
Капают слезки-то, только «семейному уроду» и Светлане плевать — у них, походу, любовь, а новенький Судоплатов будет расти безотцовщиной.
— Виктория, ты такая бледная, — заметила то же самое матриарх. — Тошнит?
— Тошнит, Эмма Карловна, — пискнула она.
— А давай тебя на сохранение в «Кремлевку» положим! — присоединилась к пожилому заговору и Фурцева. — Семён, — вызвала сидящего в тени сосны охранника. — Позаботься, пожалуйста, беременным здоровье нужно беречь — вон Наташенька там лежала и четверыми разродилась благополучно.