— Может я и плохой муж и отец, но придавать значение словам ребенка не намерен! — парировал Каташи Ичирович.

Вздохнув, я пошел другим путем:

— Я каждый день думаю о ней, Каташи Ичирович. Не потому что люблю, а потому что считаю себя виноватым во всем случившемся. Это — тяжелый груз на моей душе, и он мне мешает идти вперед. Простите мне мой эгоизм, но я очень прошу вас прислушаться к моей детской просьбе и переехать в Швейцарию! — низкий поклон.

— Я согласен, — удивил вредный япошка. — Могу ли я себе позволить ответную эгоистичную просьбу?

— Разумеется, Каташи Ичирович.

— Моя дочь устала жить в посольстве, — толсто намекнул он.

Да ради бога!

— Я обещаю вам позаботиться о доме для вашей семьи, — тряхнул я мошной.

Тоже мне деньги. Хорошо, что мне не придется напрягать административный ресурс и лишать придурка родительских прав — они же граждане СССР, так что отобрать у него жену и дочь с последующим переселением куда захочу вообще не проблема. Но это — крайний и откровенно скотский вариант.

— Спасибо за понимание, Каташи Ичирович. Теперь я буду спать спокойно, — с поклоном поблагодарил я.

— До свидания, — он поднялся на ноги, отвесил формальный поклон и покинул помещение.

— Прогнул тебя япошка, — заметил дядя Дима.

— Осуждаете?

— Вовсе нет, — покачал он головой. — Главное — результат.

— Главное — результат, — кивнул я. — Цитируя бывшего главу КГБ: «в нашей работе нужно и нападать, и отступать». Учитывая, кем этот самый глава КГБ стал теперь, в его словах сомневаться нет смысла.

— Юрий Владимирович — умный мужик, и равняться на него надо, — одобрил подход дядя Дима, и мы пошли «домой».

Оставив телохранителя на стуле, вошел в комнату и немного полюбовался спящей Виталиной — устала, бедняжка, а в самолетах спит плохо и беспокойно. Пускай спит, а я мешать не буду. Вышел обратно и с извиняющейся миной развел руками в ответ на недоуменный взгляд КГБшника:

— Возникло свободное время. Пойдемте товарища посла побеспокоим.

— Все лучше, чем в стену смотреть, — с улыбкой поднялся он.

— А вы, извините, когда в стену смотрите, о чем думаете? — спросил я по пути на верхний этаж. — Просто любопытно.

— Обычно — не о чем, — пожал он плечами. — Иногда — о своем, личном.

— Не скучно?

— Скука значит, что все хорошо, — нейтрально ответил он.

— И ведь не поспоришь, — вздохнул я. — А у вас дома телевизор цветной или черно-белый?

— А тебе зачем? — спросил он.

— Дарить не стану, — пообещал я. — Мне товарищ Цвигун запретил.

— Да мне и не надо — цветной купил в мае, — улыбнулся он.

— А до этого черно-белый был?

— Был.