— Там тоже по-разному живут, — заметила Вилка.

— Дай душой за русский народ немножко поболеть, — улыбнулся я ей. — И вообще — Москва — это Третий Рим, а четвертому не бывать. Как ни крути, а здесь, — указал пальцем на землю. — Древняя держава с многовековой историей и политической традицией. У нас просто выбора нет, кроме как создавать на границах «пояс безопасности». Как сверхдержава, мы имеем на это полное право. Право сильного — только оно в геополитическом процессе и учитывается. Могу — делаю, и насрать, что там кто по этому поводу думает. Не подумай, я мир завоевывать не собираюсь, — на всякий случай соврал я.

Завоевание же тоже разное бывает — игра «Цивилизация» нас этому хорошо учит, там можно культурно-экономической экспансией побеждать.

— Нашелся мне тоже малолетний Македонский, — стебанула меня Вилка.

Вошли в здание, подтвердили дежурному дедушке, что «назначено», посидели десять минут в приемной и попали в кабинет нынешнего мэра — просторный, с мягким кожаным диваном, пушистым ковром, вполне казенной прочей мебелью и портретами Ленина и деда Юры на стене.

— Здравствуйте, Виктор Васильевич, — поприветствовали мы почти седого, немного лысеющего мужика с приятным лицом — «приятности» способствовала гостеприимная улыбка.

— Здравствуй, Сережа, — крепкое рукопожатие. — Здравствуйте, Виталина Петровна, присаживайтесь.

Присели, и первый секретарь горкома продолжил источать дружелюбие — искреннее, надо полагать, а за что ему меня ненавидеть? Я же уникальный пионер, и все от меня до сих пор видели только пользу. Кроме тех, кто помер, разумеется.

— Наконец-то познакомились, а я уж думал встретимся только когда я тебе почетную грамоту буду вручать.

— А есть грамота? — обрадовался я.

— Зависит от того, зачем ты пришел, — подмигнул он и сочувственно спросил. — Как ты, Сережа? Болит?

— Тут болит, — поджав губы, приложил руку к сердцу я. Уставившись в пол, тихо сказал. — Леонид Ильич меня от пуль заслонил. Еще одна — и меня бы не стало. Очень дорого Родина за мою жизнь заплатила, Виктор Васильевич, а значит — нужно каждую минуту своего пребывания здесь отрабатывать, — подняв голову, посмотрел в Гришину в глаза. — В лепешку расшибусь, но отслужу!

Вилка очень уместно вздохнула и аккуратно погладила меня по голове.

— Зря ты так, Сережа, — мягко улыбнулся мэр. — Каждый мужчина Советского союза с радостью отдаст жизнь за ребенка. Это — правильно, ведь все, что мы делаем — ради будущих поколений.

— Я это понимаю, Виктор Васильевич, — серьезно кивнул я. — И именно это и имел ввиду. Как бы там ни было, жизнь продолжается, планета вертится, а значит нужно жить и работать дальше. Верно?