— А меня двадцатого числа тоже в телевизор пустят, — тщетно пытаясь отвлечься, похвастался я.

— Поздравляю! — вроде как порадовался он за меня.

— А мы туда же едем? — спросил я, заметив, что дорога та же самая.

— Туда же, — кивнул он. — У Юрия Владимировича новая дача теперь, но тебя туда привезти мы не можем — сам понимаешь.

— Понимаю и одобряю, — кивнул я в ответ. — У меня и так такое чувство, что все вокруг знают, кто я на самом деле.

— Душат? — предположил дядя Саша.

— Ровно наоборот — все со мной исключительно дружелюбны и охотно идут навстречу, помогая воплощать маленькие потешные проектики.

Призрак Вилки вышел из дома, презрительно фыркнул на наш «Запорожец» и направился к метро — генерала придется ловить на Тверской, аккуратно оголенной ножкой и «голосованием»: «Ой, это же вы, генерал Говнов! А мы у Судоплатовых на свадьбе виделись! Подвезете?».

Сгинь, морок!

— Не переживай, — успокоил дядя Саша. — Помимо твоих, знают только члены Политбюро.

— Значит и вправду все, — горько вздохнул я.

— А тебе-то чего? — совершенно резонно спросил он.

— Большая ответственность, — развел я здоровой рукой. — Придется соответствовать втройне.

— Ты все правильно делаешь, Серый! — похвалил он меня. — Так дальше и продолжай!

— На что упор делать? — спросил я.

— Это тебе Юрий Владимирович расскажет, — переложил он ответственность. — У меня другие задачи, и я в «культурной экспансии» не разбираюсь, — ухмыльнулся он.

— Читали отчеты? — заинтересовался я. — А мне можно почитать?

Жутко интересно, что там Вилка про меня думает на самом деле.

— У Юрия Владимировича попросишь, он даст, там ничего такого нет, — обнадежил он меня и заметил. — Нехило ты за девять дней дел наворотил.

— Да какие там дела, так, разминаюсь, — отмахнулся я. — Настоящие дела еще далеко впереди, но говорить ничего не стану — вдруг что-то «зарубят», а я в этом случае буду самонадеянный хвастун.

— Это правильно, — одобрил дядя Саша.

«Ой, генерал Говнов, а чего это ваша вонючая волосатая рука на моей коленке? А, „положено“? Ах, ну какой вы военный! Раз „положено“, значит пусть будет! Куда меня? А вы знаете, мне уже не особо-то и надо, а вот с вами я бы подольше задержалась! Ах, тут так жарко…».

СУУУКААА!!!

— Все зло от баб, — сочувственно изрек дядя Саша.

Физиогномист х*уев!

— Вся радость от них же! — покачал я головой.

— Серый, ты еще молодой… — начал он.

— Ох, молодой! — горячо закивав, перебил я его. — Но мои «хотелки» — это глубоко вторично, и даже гаремом «ловушек» меня с пути не собьёшь! Один человек — это по-любому меньше, чем двое, а значит в этого «одного» можно тыкать пальцем и глумиться. Этим я сейчас внутри головы и занимаюсь, дядь Саш, типа самотерапия.