— Но я — реалист и материалист, поэтому прекрасно понимаю, что в такой огромной стране как наша даже социалистическая власть не может заглянуть в каждую кладовку, спортзал и склад, чтобы моментально заменить то, что устарело или сломалось. Вы, Валентина Ильинична, замечательно со своей работой справляетесь, и я всем всегда говорю, какой хороший в нашей школе педсостав.

— Это — хорошо, Сережа, мы тебе очень благодарны, — вполне честно похвалила такую линию поведения директриса. — Но к чему ты это все?

— Варвара Ильинична, теть Клава, поймите меня правильно — я не хвастаюсь, но за книги и песни платят очень хорошо. Буквально десятки тысяч рублей.

Секретарь подавилась чаем.

— Я об этом знаю, Сережа, — кивнула директор. — Ты эти деньги честно заработал, своим талантом, поэтому не переживай.

— Переживаю я не про это, — благодарно улыбнулся я. — В конце концов — если государство решило, что песни и книги оцениваются именно так, кто я такой, чтобы с ним спорить? Напротив — в этом я вижу план старших товарищей!

— Какой план? — любопытно поерзала на стуле Варвара Ильинична.

— Прозвучит жутко нескромно, но, возможно, писатели и композиторы у нас считаются особо совестливыми людьми, поэтому страна сгружает им побольше монетарной массы — для того, чтобы мы могли помогать окружающим! У меня есть тридцать тысяч рублей, которые мне совершенно некуда потратить, и я бы очень хотел закупить на них что-то хорошее для нашей школы.

— А все, что ты говорил до этого… — сделала в воздухе жест директриса.

— Я бы очень не хотел, чтобы вам попало, — честно признался я. — Ни вам, ни тем, кто выше — чего это, мол, работу так плохо поставили, что приходится с ребенка деньги брать? Поэтому я к вам и пришел — посоветоваться, а не приехал на нагруженном спортинвентарем ЗиЛе.

— Разве у нас плохой инвентарь? — удивленно подняла бровь Варвара Ильинична.

— Как у всех, — пожал я плечами. — Очень даже достойный — уверен, натурально миллиарды детей по всему миру учатся в несоизмеримо более ужасных условиях. Но мне тут Игорь — одноклассник наш — перед физкультурой (освобождение мне сняли после визита и демонстрации «корочек» в детской поликлинике) новую пару протягивает и говорит «бери, Сережа, ты у нас писатель!», а сам уцелевшие из двух старых пар надевает — а там одна лыжа короче другой на три аж сантиметра, и Игорь упал и больно ударился коленкой. Получается — пострадал ради моего комфорта, такая забота жутко приятна, но… — поводил в воздухе руками, и, изобразив на лице беспомощность, спросил директрису. — Вы же понимаете, Варвара Ильинична?