— Я же говорила, что это на Новый год! — заглянула мама, вспомнила, что этой прелести у нас целый ящик, и пошла, так сказать, своей дорогой — на кухню, продолжать готовить вкуснятину.
С ёлкой случился казус — ответственный за ее доставку дядя Толя зачем-то предложил мне положить дерево в ванну — мол, так дольше простоит. Впервые об этом услышавший любопытный я согласился, и лично запихал ёлку в импортную сантехнику. Потом нам с отчимом пришлось почти два с половиной часа оттирать с ванны смолу под мамино бурчание.
Стол-книжка наконец-то дождался своего часа, был разложен и установлен около дивана. На стенке — новенький цветной телевизор «Рубин 401−1». Черно-белый я забрал к себе в комнату, а это, так сказать, маме на Новый год. Включать смысла нету — до Голубого огонька еще далеко, на часах — 15.00. Спал я изо всех сил — аж до одиннадцати, и теперь убиваю время. И да, маме помочь предлагал — категорически отказалась. Телевизор смотреть не интересно — ни тебе «Иронии судьбы», ни «Джентльменов удачи». Ничего, мы это дело еще исправим!
Помимо Нового года время убивается и в ожидании похода на каток с Саякой. Гости придут только вечером, поэтому никаких накладок. От безысходности сходил в комнату и еще раз проверил подарок — да, пластинку уже дарил, но и поход у нас спонтанный — я вдруг понял, что целый день делать совершенно нечего делать, а она, судя по голосу, думала примерно о том же. Получит новенькие, легкие и удобные беленькие, в цвет пальто и варежек, коньки — сразу и опробует, а то у нее советские, коричневые и изрядно покоцанные.
— Мам, я пораньше выйду, скучно! — заглянул к шинкующей вареные овощи маме.
— Беги! — ласковой улыбкой проводила она меня.
Откуда я знаю размер Сойкиной ножки? А я все про нее знаю — что читает, смотрит, слушает, о чем мечтает и откуда у нее маленький шрам на тыльной стороне ладошки. Родом ее семья из крестьян с западной оконечности острова Кюсю, поэтому фамилия — Нисимура — пишется комбинацией иероглифов «Запад» и «Деревня». У нас так же — половина страны Ивановых, потому что фамилии начали выдавать сразу многим, и, как правило, «крестили» целыми деревнями.
Отец ее работает в МИДе, консультантом-переводчиком по японскому направлению. Мама у нее — терапевт в поликлинике. Живут хорошо, в двухкомнатном кооперативе. Есть и машина — «Москвич — 402». В СССР сначала оказался отец, плененный в 45-м. Потом решил на родину не возвращаться, насмотревшись на дела своих угаревших по фашизму соотечественников в Китае — презирает он их, такой вот без пяти минут уникальный японец. Встав на ноги, вытащил себе жену — она его прилежно все эти годы ждала. Еще немножко труда, и японская чета переехала в Москву, получили по «вышке» и по такому поводу решили все-таки завести ребенка — этим объясняется малый возраст Саяки. Второго ребенка как-то не получилось. Вопрос такой — отдадут ли они маленькому советскому писателю единственную дочь? Потому что я Сойку точно забираю себе, и пофигу кто там что думает, потому что пришлаона — первая, крышесносящая подростковая любовь, вот и бегу зачем-то к катку на сорок минут раньше назначенного времени, не ощущая вспотевшей спины и разрываемых ледяным воздухом легких. Один поцелуй — и все, как плотину прорвало. С Таней такого нет и уже не будет — подружка она и есть подружка. Пусть подружкой и остается. С девочками, вообще-то, можно просто дружить, и успешно делать это много десятков лет — примеров хватает. И спать вместе можно — а чего такого? У меня на нее даже эрекции нету — мелкая же, как бы самонадеянно это не звучало от тринадцатилетнего пионера. Отстояв десятиминутную очередь, купил два стакана какао у палатки возле катка и встал с ними у столика. Ну и зачем? Остынет же.