Масато закашлялся, его хватка ослабла.

Я сделал стремительный шаг назад, создав дистанцию в пол- аршина, и, используя инерцию своего же отхода, развернулся всем телом.

Вертушка, закрученная по широкой размашистой траектории прошла мимо его блока и всей своей силой врезалась ему в грудь, чуть левее центра.

Раздался звук, похожий на тяжелое падение бревна оземь. Воздух вырвался из лёгких противника… Тадзима оторвался от земли и на мгновение повис в воздухе, его глаза расширились от неожиданности, а затем гравитация забрала своё. Он рухнул на спину, ударившись о землю так, что пыль поднялась облаком.

Тут же, не теряя ни секунды, я поднял с земли свой боккэн, и, прежде чем он успел отдышаться, приставил закруглённый кончик тренировочного меча к его горлу. Аккуратно. Чётко. Над кадыком…

В небе по- прежнему парили бумажные карпы и драконы. Люди вокруг стояли, как вкопанные… Никто не мог поверить в увиденное. Удалой малец только что одолел на их глазах опытного воина…

Я же не мог сказать, что эта победа далась мне легко. Я стоял над Тадзимой и тяжело дышал. Пот струился по вискам. Левое плечо горело огнём, но я держал клинок неподвижно.

В углу зрения двойник медленно, почти нехотя, кивнул.

— Эффектно. Рискованно. Глупо. Ты использовал приёмы, которых здесь не знают. Это вызовет вопросы. Но… победа есть победа. Шанс был 79.1%. Ты уложился в рамки. Молодец.

Мысленно, со всей силой, я послал его туда, куда даже солнечный свет не доходит. И почувствовал лёгкую пьянящую эйфорию. Она поднялась из живота, согрела грудь, заставила губы дрогнуть в улыбке, которую я сразу же погасил.

Я победил сам. Без её тотального контроля. Пусть и использовал её подсказки. Но последний удар… он был моим…

Тадзима лежал на земле и какое — то время даже не пытался подняться. Он просто неверящим взглядом смотрел на звездное полотно неба, на проплывающих бумажных карпов, и пытался успокоить дыхание…

А когда ему это удалось, он вдруг искренне рассмеялся.

Смех прокатился по площади и весенним ручьем смыл всё напряжение, царившее в воздухе.

— Ха! — выдохнул он, и его смех надорвался в покашливании. Он приподнялся на локтях, игнорируя мой боккэн у горла. — Ха- ха- ха! А ты… ты хорош! Вот так поворот! Ловко! Проклятый горный дух, да ты настоящий мастер!

Его люди, до этого замершие как статуи, слегка пошевелились. На их лицах было отчетливо видно изумление, смешанное с грубым восхищением.

Масато с усилием перекатился на бок, откашлялся, и начал подниматься, отталкиваясь от земли ладонью. Я, движимый импульсом мира, протянул ему руку.