Но с каждым днем я держался дольше. С каждым поединком я незаметно перенимал у него что-то новое: едва уловимый поворот стопы, который добавлял устойчивости, микроскопическую задержку перед решающим выпадом, сбивавшую ритм противника, способность «читать» намерение по микронапряжению в плечах и в движении глаз.

То, на что местный самурай тратил долгие годы упорных тренировок под руководством сэнсэя, у меня получалось схватить за недели. Нейра каким-то непостижимым образом влияла не только на мой разум, но и на само тело. Она оптимизировала биохимию: выработку тестостерона, гормона роста, нейромедиаторов. Она направляла питательные вещества именно в те мышечные волокна, которые были в работе. Она ускоряла нейронные связи — реакция становилась молниеносной, почти предвосхищающей.

Я становился сильнее, быстрее, гибче и опаснее… Мои чувства обострялись: я мог различить шелест змеи в траве за тридцать шагов, уловить запах дыма из далекой деревни за горой.

Она создавала из меня идеальную машину для убийств. Инструмент войны.

И самая пугающая часть заключалась в том, что часть меня — та самая, что выжила в детдоме, прошла через европейскую мясорубку и поднялась на «олигарший» Олимп, — этим наслаждалась. Я чувствовал дикую, первобытную радость от растущей силы. От контроля. От того, что с каждым днем мир вокруг становился немного менее враждебным, ПОТОМУ ЧТО Я МОГ САМ ЕГО УДЕЛАТЬ…

Единственным местом, где она оставляла меня в покое, был Дзи-но-О. Водопад Тишины.

Здесь, под ревущей, обрушивающейся с многометровой высоты ледяной воды, в вечном облаке мельчайших, колючих брызг, я был по-настоящему свободен. Нейра отпускала мое сознание. Затихала полностью. Как будто даже ее цифровой разум нуждался в перезагрузке, в молчании перед лицом этой слепой, первозданной мощи.

Там Нобору обучал меня медитативным техникам. Не просто «сиди и не думай». А конкретным, выверенным веками практикам.

— Сядь! Спина — прямая струна между небом и землей. Но струна живая, не деревянная. Не напрягай плечи. Руки держи свободно на бедрах. Закрой глаза. Или не закрывай. Смотри, но не цепляйся взглядом.

Это было начало. Дзадзэн. Сидение в неподвижности…

— Дыши не грудью. Грудное дыхание — для бегунов и испуганных зайцев. Дыши животом. Ощути, как воздух входит в тандэн — в центр, на два пальца ниже пупка. Это твой жизненный котел. Раздувай его, как меха. Задержи дыхание на счет. Не потому что надо, а потому что так река замедляется перед порогом. Выдох — медленный. Через слегка сжатые губы, как будто хочешь задуть свечу на другом конце пещеры. Считай. Вдох — на четыре удара сердца. Задержка — на два. Выдох — на шесть. Давай-давай!