Он не стал уточнять, что это за вещь. Но в его голосе прозвучала твёрдая решимость. Он шёл не только за ритуалом вежливости. Он шёл за чем-то важным.

Но мы не дошли…

Уши резанули крики и ругань сторожевых у восточной стены. Затем бахнул звук рога. — он разорвал тихий полдень в клочья… И почти сразу над деревней прокатился первый звук боя.

Женщины схватили детей и бросились к самым крепким домам. Мужчины — те, что были с оружием, — бросились к стене. Остальные хватали вилы, топоры, тяжелые палки.

Нобуро замер и посмотрел на восточные ворота, откуда уже неслись крики, звон металла и дикие, победные вопли.

— Бандиты, — сказал он с отвращением. — Опять.

Я уже вытаскивал свой новый нож. Лезвие блеснуло в солнечном свете.

— Сколько? — спросил я.

Но ответ перехватила Нейра:

[

Акустический анализ: приблизительно 20–25 голосов, мужских. Крики агрессивные, недисциплинированные. Тактика: штурм с одного направления, видимо, попытка проломить слабое место в частоколе. Обороняющиеся: 15–20 человек, разрозненно, моральный дух колеблется. Оценка угрозы: высокая. Деревня может пасть в течение 30–40 минут.

]

А потом её тон изменился, и в нём появились нотки… кровожадного одобрения.

[Андрей Григорьевич. Это идеальная ситуация. Первый этап протокола «Сёгун» — интеграция и получение статуса дзи-самурая. Нет лучшего способа заслужить доверие и уважение, чем защитить общину. Ваш навык, мой анализ и их отчаяние — это наш превосходный шанс!]

Я даже не успел подумать о морали этого заявления. Тело уже двигалось. Ноги сами понесли меня на звук боя. Нобуро, увидев это, чертыхнулся, но тут же рванулся следом, выхватывая свой тяжёлый посох.

Восточные ворота пели свою последнюю, разбитую песню. Одно их полотно, словно пьяный стражник, всё ещё цеплялось за железные петли, скрипя на ветру. Второе лежало в пыли, и его деревянные рёбра были переломаны объятиями дубового тарана. Через этот зияющий, беззубый рот в деревню вливалась чума.

Это была типичная банда… Их одежда и экипировка казались насмешкой над порядком: лоскутные пародии на латы, снятые с мертвецов; поношенные кимоно, хранящие тени былых домов. Их оружие рассказывало истории о затяжной бедности…

Крестьяне дрались отчаянно, но беспорядочно. Они сбивались в кучки, отступали под натиском. Уже несколько тел лежало в пыли, и тёмные лужи крови растекались вокруг них.

[Идентификация: банда «Кикка-ити» («Дикие хризантемы»). Историческая справка: распространённое в регионе Ига название для банд ронинов и деклассированных самураев, промышляющих грабежом изолированных поселений. Не имеют постоянного лидера, действуют по ситуации. Слабая дисциплина, высокая жестокость. Приоритетные цели: лидеры банды — двое в частичных доспехах у сломанных ворот. Устраните их — мораль нападающих рухнет.]