— И куда это мы наряжаемся? — хмуро поинтересовался пропащий.

— Вспомнил обо мне, — усмехнулась я и продолжила заплетать волосы в косу, чтобы потом сколоть на затылке.

Мельком взглянула на фамильяра. Тот отражался в зеркале, возле которого я стояла. Напыжившийся, мрачный, а может, даже чем-то раздражённый.

— Что-то произошло?

Сердце кольнуло от нехорошего предчувствия. Раз, другой… Быстро закончив с волосами, повернулась к хранителю и замерла в ожидании ответа.

— Я почувствовал Рифера, — нехотя признался он.

— И⁈ — от волнения даже голова закружилась. — С ним всё хорошо? Он жив? Здоров⁈

— Живой, — буркнул цып, пристраиваясь на низком пуфе. — Больше ничего сказать не могу. Он так быстро от меня закрылся, что я даже не сумел понять, где пропадает этот несносный мальчишка. Точно не в Леонсии и не в её окрестностях. Далеко он. Очень. И маскирующий артефакт у него сильный. И где только добыл его, паршивец… Уж точно не в Кальдероке.

— Я догадываюсь, где. — Тяжело вздохнув, рассказала о портовом кабаке, в который брат так часто наведывался.

— И ты собралась отправиться туда сама? Без своего дружка?

— Вот не надо говорить о Бриане в таком тоне! — Я мрачно посмотрела на хранителя, испытывавшего к моему соседу далеко не самые тёплые чувства. Впрочем, Эшвар ни к кому тёплых чувств не испытывал. Ну разве что только к себе любимому. — Если бы не его помощь, наша семья уже была бы опозорена!

— Но сегодня ты не хочешь, чтобы он тебе помогал, — проворчал фамильяр, недовольно сверля меня своими бусинами-глазами.

— Не хочу, чтобы ещё больше из-за меня рисковал. К тому же тот мальчишка ясно дал понять, что желает иметь дело только с Рифом. Присутствие Бриана может его спугнуть.

Ожидала, что фамильяр разразится очередной возмущённой тирадой, но Эшвар приятно удивил.

— Ладно, если что, я подстрахую, — согласился с таким видом, словно одаривал меня величайшей милостью. — Главное, деточка, будь благоразумной.

Эшви исчез, напоследок заявив, что незримо будет находиться рядом.

Около восьми я простилась с Морри и незамеченной покинула дом. В воскресный вечер оказалось непросто поймать экипаж — казалось, столица опустела. На улицах почти не было прохожих, и извозчики не дремали на истертых козлах карет. Возможно, виной тому была плохая погода: ближе к вечеру зарядил дождь и стихать, судя по всему, не собирался. Поднявшийся ветер срывал с деревьев последнюю листву, швыряя в окна домов целые пригоршни, укрывая тусклыми жёлтыми коврами мощёные дороги. Крупные капли прибивали листья к мостовой, и те пачкались в грязи, сиротливо плавали в лужах.