Ни один из вариантов меня не устраивал.

— Что будем делать с планами генерала? — отвлёк меня от размышлений голос тёти. Улыбнувшись, как мне показалось, немного виновато, она неуверенно проговорила: — Ты знаешь, магию ведь ещё не поздно запечатать…

— Я не стану отказываться от силы, — отрезала я. Наверное, резче, чем следовало бы. — Не позволю превратить себя в калеку.

Тётя закатила глаза:

— Глупости! Ну какая калека? Ты останешься всё той же Лайрой. Сильной, волевой, не в меру упрямой, — пожурила ласково и продолжила убеждать: — Зачем тебе дар, которым всё равно нельзя пользоваться? Всю жизнь хранить эту тайну — непосильное бремя. Слишком тяжёлая для твоих хрупких плеч ноша, детка…

В моменты вроде этого становилось ясно: Тесса жалеет о своей лжи. Это я тогда убедила её обмануть родителей: отца в письме, маму — лично. Заклинала, умоляла, и тётя, добрая душа, сдалась.

— Чем сильнее дар, тем сложнее от него отказаться.

— Чем сильнее дар, тем больше опасность, что ты с ним не сладишь, — тревожно вздохнула тётя. — Мы, женщины, для этого слишком слабые.

Тессе легко говорить. Её сила почти не проявилась, и отрекалась она от того, что не чувствовала и не понимала. Я же с детства ощущала, как магия разливается по телу, огнём бежит по венам, а когда узнала, что помимо силы универсала обладаю ещё и скрытым даром… Нет, запечатать такие способности — это всё равно что отречься от самой себя.

— Справлюсь, если буду держаться от мужчин подальше.

— И как ты себе это представляешь? — скептически хмыкнула Тесса. — Генерал настроен серьёзно.

А я ещё серьёзнее.

— Что-нибудь придумаю, — обронила тихо и, сославшись на срочные дела в деревне, сбежала из Кроувера.

Это был не последний раз, когда тётя пыталась меня «образумить», а я продолжала упрямо её убеждать, что обязательно что-нибудь придумаю. Так, в спорах и тщетных поисках решения, прошло ещё три недели. За это время мы получили от Рифера два новых письма. Оба были для Тессы и содержание обоих обнадёживало. Риф был счастлив и всем доволен, но мне постоянно казалось, что с ним что-то происходит.

Может, я просто себя накручивала, сгущала краски, но чутьё в отношении брата-близнеца никогда прежде не подводило. Оставалось надеяться, что в этот раз я ошиблась и у него всё действительно хорошо.

Когда в начале октября к воротам подъехал гонец с новой весточкой, я бежала к нему, подгоняемая нетерпением скорее сломать печать и впиться в заветные строки взглядом.

— Спасибо! — поблагодарила всадника и тут же, даже толком не попрощавшись, переключила своё внимание на послание.