— Ещё и от вас выслушивать наставления? — закатил глаза Торнвил.

Раздражённо захлопнув дверь, упал на кровать и зажмурился, давая понять, что не расположен к разговорам и сердечным напутствиям.

— Мы просто хотели поддержать, — мягко произнесла хранительница.

— А в наставлениях старших нет ничего плохого, — заявил, бурча, Эшвар.

Грациозно вспорхнув с подоконника, Саная опустилась на кровать рядом с кадетом и что-то зашептала ему на ухо. Ко мне же, переваливаясь с лапы на лапу, подошёл Эшвар.

— Помни, деточка, — заговорил он тихо. — Для тебя самое важное поддерживать иллюзию. Всё остальное — дело десятое. Геройствовать не надо, козырять перед императором силой тоже. В твоём случае чем хуже, тем лучше.

Всё это я прекрасно понимала, но…

Но всё равно было страшно.

— Меня преследует чувство, что стоит только взглянуть на его величество, как он обо всём догадается, — прошептала чуть слышно.

— Всё будет хорошо, Лайра, — спокойно и твёрдо проговорил Эшвар, не сводя с меня уверенного взгляда.

Закоренелый пессимист, сейчас он несказанно удивил.

— Я в тебя верю, деточка. Мы все верим.

— Ты… ты общался с предками? — спросила и затаила дыхание, примерно представляя, что бедолага Эшвар мог от них услышать.

Резкого и неприличного.

Хранитель выразительно фыркнул:

— С твоей прапрабабкой перекинулся парой словечек. Ведьма тоже в тебе уверена. А она всегда была скупа на комплименты.

Перед внутренним взором, как часом ранее, возник портрет прародительницы, губы которой, словно ожив, растягивались в улыбке.

Стало немного жутко.

— Спасибо. — Я слабо улыбнулась и провела ладонью по ярким пёрышкам своего помощника.

В последнее время Эшвар здорово меня поддерживал, контролировал Морри, докладывал о ситуации в доме баронессы. Без него я бы мучилась в неведенье, а так всегда держала руку на пульсе событий. А ещё он не переставал искать Рифера, и, наверное, только оказавшись в академии, я по-настоящему оценила Эшви и поняла, какой у Ноэро замечательный и преданный (пусть и временами обидчивый) хранитель.

— Ну, мы пойдём, — закончив что-то нашёптывать Бриану, Саная вспорхнула на стол. В утренних лучах солнца её оперенье казалось ревильским шёлком, отливающим множеством оттенков, а бусины-глаза сияли ярче драгоценных камней.

Я бы с удовольствием весь день любовалась этой красавицей, сидя здесь, в крохотной комнатушке в компании приятеля. Всё лучше, чем развлекать знать во главе с императором своими неудачами.

Ну да ладно. Я продержалась в академии почти два месяца. Уверена, сумею продержаться ещё один день.

Около полудня в ворота Кальдерока стали въезжать экипажи, превращая пушистый снег на мощёной дороге в комья грязи. Из широких окон лестничного пролёта нам были отлично видны лощёные щеголи в роскошных плащах, военные в парадных мундирах, дамы в пышных платьях и меховых пелеринах. Многие шейлы и шиари прятали свои нежные ручки в тёплых муфтах. Меховые шапки венчали их красивые головки наподобие нарядных причёсок. Бархатные и муаровые шлейфы, шелестя, скользили по снегу.