— Уже поздно. Пора переодеваться.

Через полчаса я была готова. Платье мамы село идеально, будто для меня создавалось. Её же драгоценности из речного жемчуга украсили уши и шею. Волосы Тесса собрала мне в простую, но аккуратную причёску — достойную шиари моего положения. Добавила также немного румян — красок у меня на лице действительно не хватало — и, отступив на пару шагов, сказала:

— Ну всё, можно отдавать замуж. — Вспомнив, кому конкретно я собралась «отдаться», она невольно поморщилась, но тут же взяла себя в руки и натянуто улыбнулась: — Если готова, можем идти. Дэвиан уже ждёт.

— Дай мне минуту, хорошо?

Кивнув, тётя вышла, бесшумно притворив за собой дверь. Глубоко вдохнув, я прикрыла глаза и тихо произнесла:

— Я всё делаю правильно. Так надо. Да… всё правильно.

Подхватив юбки, нагнала Тессу. Вместе мы, миновав сад, вошли в молельню. При виде меня Дэвиан поднялся со скамьи. Сегодня он был особенно хорош в своём светло-сером мундире, пусть и без эполетов, и медалей у него пока немного, но зато, уверена, за каждую ему пришлось побороться.

Чуть в стороне стоял священник, а слева от алтаря, прислонившись к стене плечом, обнаружился Шон. Пришлось пригласить Вида, потому что на свадьбе должны были присутствовать хотя бы двое свидетелей, оба знатного происхождения. С моей стороны выступала Тесса, Шон же должен был стать свидетелем Дэва.

Я только утром огорошила виконта. Специально тянула до последнего, чтобы он не успел огорошить Рифера и всё испортить. Уверена, брат от всего этого будет не в восторге.

Когда я приблизилась к Дэвиану, он протянул мне руку и прошептал одними губами:

— Ты прекрасна.

Я нервно улыбнулась, заглянула ему в глаза и так же тихо произнесла:

— Ты тоже ничего.

Ренсон улыбнулся в ответ и, обернувшись к священнику в бледно-голубой мантии с серебряными аппликациями, сказал:

— Мы готовы, святой отец.

Я бросила по сторонам взгляд, но Эшвара не нашла — хранитель предпочёл остаться невидимым, но, уверена, цепко следил за происходящим в молельне.

— Тогда начнём! — приосанившись, пробасил служитель высших духов и завёл длинную заунывную молитву, адресованную им же.

После этого следовало испросить благословения у усопших Ноэро и только потом переходить к главному: спрашивать у нас с Дэвом, согласны ли мы на всё это. Во время проведения ритуала мы держались за руки, смотрели друг другу в глаза, как того требовали традиции, и улыбались. Дэв вполне искренне, я — уж как получалось.

— Изъявляешь ли ты, Дэвиан Ренсон, волю сделать эту деву непорочную своею женою?

— Изъявляю, — не замедлил с ответом друг детства.