— Ваш приказ незаконен, магистр. — произнес он с каменным спокойствием. — Личным указом Его Величества, все Творцы подлежат немедленной ликвидации. Я вижу троих, — его стилет указал в нашу сторону, — и имперского офицера. Что все это значит, магистр?

В этот момент Горст поставил Каэла на землю, прислонив его к колесу повозки.

— Держись, сын. — бросил он коротко. Каэл кивнул, его пальцы впились в дерево обода.

Капитан выпрямился, заняв место слева от меня. Он прикрывал мой фланг, становясь живой стеной между нами и солдатами. Его молчаливый, твердый взгляд говорил сам за себя: он сделал свой выбор.

Воздух наполнился тяжелым молчанием, нарушаемым лишь хриплым дыханием Горста и испуганным шепотом беженцев.

И тогда Вальтер медленно, словно каждое движение давалось ему с неимоверной болью, повернул голову ко мне. В его глазах я увидел не просто конфликт долга, а муку. Он смотрел на меня — своего племянника, мальчика, в котором, возможно, уже начинал видеть наследника. Но перед ним стояло и искаженное, неумолимое лицо Имперского Закона, опорой которого магистр был всю свою жизнь.

Он сделал шаг. Не ко мне, а в сторону — и встал рядом с имперцами.

— Этот юноша, — голос Вальтера был низким и звенящим, как натянутая струна, — является Первым Игроком. Его необходимо взять живым и доставить к Императору. Остальных… — его взгляд скользнул по Орну и мужчине Творцу, что держался поодаль, — действуйте по протоколу.

Он не смог переступить через себя. Долг солдата и магистра оказался сильнее родственных уз. Предавая меня, он, как ему казалось, спасал мою жизнь, обрекая на смерть всех остальных.

Слова Вальтера повисли в воздухе, холодные и безжалостные, как приговор. Солдаты, ободренные поддержкой магистра, напряглись, готовясь к атаке. Системщик с тонким стилетом позволил себе едва заметную улыбку — он чувствовал свою правоту и превосходство.

Именно в этот момент ко мне вплотную подошел незнакомец — Системный Творец, так и назвавший своего имени. Он стоял так близко, что его шепот был слышен только мне.

— Ну вот, юный коллега. — сказал он тихо и беззлобно, с горькой иронией. — Увидел изнанку их «порядка»? Они готовы перерезать глотку старику ради строчки в указе. Ни дружба, ни жертвы, ни родство для них не значат ровным счетом ничего. Только Империя. Только Закон. И тот, кто сидит на троне.

Его рука нырнула в складки плаща и появилась с небольшим предметом. На этот раз это была не сфера, а плоский черный диск, словно отполированная монета.

— Беги за мной и не оглядывайся. Если хочешь выжить, конечно.