В городе оставались лишь мы. Системщики. Большинство из нас никогда не покинет этих стен. По крайней мере, живыми.
Я глубоко вдохнул, сжамая кулаки. Моя битва только начиналась.
Глава 17
Последние фигуры на дороге растворились, словно призраки. Я стоял, впиваясь взглядом в пустоту, оставленную ушедшими. Тяжелый, холодный камень безысходности давил на сердце. Воздух, еще недавно наполненный гулом голосов, плачем и скрипом повозок, звенел от тишины. Город умер, и лишь ветер, гуляющий по опустевшим улицам, напевал ему погребальную песню.
Я резко развернулся и зашагал прочь от ворот, пытаясь заглушить внутреннюю тревогу мыслями о предстоящей работе. Но они не приносили утешения. В голове неотступно крутился образ Орна. Он учился у настоящего мастера, что когда-то открыл ему тайны создания артефактов, способных соперничать с системными. В них была вплетена сила, позволявшая им обладать свойствами, почти не уступавшими моим ранним творениям, созданным с помощью «Живого ремесла». И это без единого уровня навыка, без Системы, направляющей каждое движение резца! Орн был живым укором моей зависимости от сухих цифр прогресса. Эти числа не отражали истинного мастерства, глубины понимания материала, той души, что он вкладывал в каждую вещь.
Но сейчас у меня не было выбора. Никакая философия и глубина понимания, унаследованная от учителя, не спасли бы нас от лавины плоти и когтей, что двигалась на город. Нужна была только грубая сила. Голая, бездушная, измеряемая в уровнях навыков и единицах энергии. Мне требовался четвертый уровень «Живого ремесла».
Дом баронессы Лирель возвышался мрачным и безжизненным замком. Я прошел внутрь, минуя роскошные, но пустые залы, и спустился в знакомый подвал. Воздух здесь пах озоном, потом и сталью — запахом силы, купленной ценой боли.
Внутри уже ждали Вальтер, Эдварн и Крон. Дядя, аскетичный и напряженный, словно натянутая тетива лука, застыл посреди зала. Эдварн, прислонившись к стене, мрачно смотрел в пол. Крон, все еще бледный после вчерашнего, но собранный, сидел на лавке, проверяя остроту своего меча.
Я подошел как раз в тот момент, когда Вальтер, оглядев присутствующих и не увидев Горста, спросил о нем Эдварна.
— Капитан отказался прийти. — глухо ответил коренастый воин, не поднимая глаз. — Он у статуи. Ждет.
— Черт побери! — резко, сквозь стиснутые зубы, выругался Вальтер.
Я невольно удивился. В последнее время мой чопорный дядя все чаще позволял себе подобные вольности. Видимо, давление было столь чудовищным, что даже его железная воля и вышколенное хладнокровие давали трещины. Он, магистр Империи, ощущал груз ответственности и приближающуюся гибель так же остро, как и мы все.