Вопрос повис в воздухе, острый, как клинок в руках Серы. От него нельзя было отмахнуться. Он бил прямо в сердце моей аномалии.
Мой мозг заработал на пределе, лихорадочно перебирая варианты. Лгать? Выдумывать очередную небылицу? Но в этом городе, где все и так знали мою подлинную историю, это было бы бессмысленно и опасно. Аррас, судя по всему, не успел ни с кем толком переговорить, и его неосведомленность была его слабостью. Моим козырем.
Прятаться дальше не имело смысла.
Я встретился взглядом с Аррасом, сознательно выпрямив спину и мысленно коснулся сияющего статуса в глубине сознания — «Первый игрок двух миров». Сделав его видимым для всех, кто обладал зрением Системы, я спокойно произнес с едва уловимой стальной ноткой:
— Прежде чем требовать ответы, советую внимательнее присмотреться к тому, с кем вы разговариваете.
На их лицах промелькнула снисходительная ухмылка. Но их взгляды, повинуясь воле, сфокусировались на пространстве надо мной.
Их уверенность испарилась в одно мгновение.
Ухмылки стерло, словно ледяной водой. Глаза Арраса и Серы расширились от шока и всепоглощающего ужаса. Сера судорожно сжала рукоять клинка, и тот выпал из ее рук, упав на одеяло. В следующее мгновение оба, как по команде, сорвались со своих мест. Не вскакивая, а именно что рухнули на одно колено. Голова Арраса низко склонилась, а его могучие плечи, еще недавно олицетворявшие непоколебимую силу, предательски задрожали.
— Прости нас. — хрипло прошептал он, и в его голосе, обычно твердом и повелительном, слышался благоговейный страх. Он даже не мог выговорить титул полностью. — Первый Игрок… Спаситель… Мы… не ведали…
Я выждал небольшую паузу, давая осознанию всей тяжести их проступка прочно закрепиться в их сознании. Затем, так же мысленно, я вновь скрыл свой титул, оставив их на коленях перед, как им теперь казалось, живым воплощением легенды.
— Встаньте. — тихо произнес я, и в тишине комнаты мой голос прозвучал громче любого крика. — Наш разговор еще не окончен.
Глава 14
Я стоял, наблюдая, как два закаленных в боях воина, повидавшие немало сражений, распростерлись у моих ног. Их спины напряглись, головы склонились в немом, почти религиозном трепете. Воздух в комнате, мгновение назад насыщенный угрозой, теперь казался густым и тягучим от благоговейного ужаса. Я был ошеломлен. Конечно, я понимал, значимость титула «Первого Игрока». Я осознавал, что мое появление вернуло миру Эйвель надежду, что я — ключ к изменению Системы. Но чтобы вот так? Чтобы бойцы элитного имперского «Когтя», только что готовые меня уничтожить, падали на колени, словно перед живым божеством?