Навряд ли и «отец» станет отчитываться. Хотя, если навести его на мысль, что тот похитил настоящую Эдну… Жаль, что она не имеет ни малейшего представления об умственных способностях князя.

Но если магия тут — норма, предположение о том, что кто-то может вырвать кого-то из других миров, — не такой уж и абсурд. Стоит сказать Вольфгангу Пэю?

И что они называют магией? Может, какая-то технология позволила перестраивать всё на уровне атомов? И это просто наука?

Хотя виноградные нады, бессмертные каменные люди и золотистые призраки на науку походили мало.

И ещё. Что-то в рассказе Вольфганга Пэя о вечных тревожило Полину, но она не сразу поняла, что.

Раз за разом прокручивала она полученные сведенья во всегда залитой светом, который исходил невесть откуда, комнате с пальмовыми стенами.

«Их члены окаменели, а магия их покинула. Но притом они стали невосприимчивыми ни к какому колдовству. В Междуречье ровно три сотни вечных. Они, как вы, верно, поняли, даже если позабыли, — бессмертные».

Не то.

А потом пришло озарение. Иммунитет! Призрак заявил, что двое вечных работают тут санитарами, потому что к магии у нихиммунитет!

Термины! Тут звучали термины из её реальности. И звучали они на…

Полина выскочила из своей пальмовой палаты и побежала, дико озираясь по сторонам.

Она едва не сбила с ног блёкло-розового нада Игаруса, считающего себя послушком и помогающего постоянно с уборкой: он чистил волокна стен в коридоре на пути.

Пронеслась мимо недовольной Лионеллы. Свернула за угол.

Около смотровой стены заметила золотистые очертания парящего в воздухе силуэта.

— Вольфганг! Я везде вас ищу! — выпалила запыхавшаяся Полина, едва переводя дух. Сердце бешено стучало.

— Моя милая девочка, достопочтенный Вольфганг Пэй ушёл в извечный Туман уж сто восемь лет как… — меланхолично напомнил призрак.

— Пофиг. Ой, простите. Почему вы говорите по-русски? — задала наконец Полина свой главный вопрос.

— Как я говорю?

— Язык! Почему вы и все остальные используете мой язык⁈ Если это другой мир…

— Милочка, Междуречье — не другой, а единственный мир. Видать, вы не столь сноровистая фантазёрка, чтобы в свою фантазию ещё и новую речь сочинить. Языков не так много: послушки общаются на своём, но там больше не слов, а звуков, есть Язык древних, на коем начертаны нерасшифрованные свитки. И, собственно, этот, на котором мы говорим. Сие прозорливое наблюдение только доказывает ложность твоих фантазий.

— Нет, Вольфганг! — победоносно выпалила Полина. — Это доказывает, что вы существуете только в моей голове! Никто никого никуда не переносил. — Её взгляд расфокусировался, и она впилась зубами в ноготь большого пальца на левой руке. — Я была права, это бред! Не нужно никого искать. Нужно просто как-то очнуться…