Осмотрел руку: опухоль спала, покраснение практически сошло на нет, только гноя натекло прилично. Не успел я закончить перевязку, как прибежала из школы Танька, и дальше продолжать научную деятельность я уже нормально не мог. Единственное, выделил время и дополнил свои наблюдения в тетради.
Мамка вечером слегка удивилась темпам заживления раны, отчитала за наполовину съеденную за день кастрюлю щей, назвала «лодырем и прогульщиком» и велела завтра зайти к фельдшеру в медпункт. Артурчик неожиданно заступился, сказав: «У парня организм растёт, это вы, девочки, на двух яблоках и пирожке весь день бегать можете, а он мужик, ему мясо нужно». Лёг спать я опять голодным, хотя и плотно поужинал. Прокрался на кухню за куском хлеба и, стоя у окна в темноте, жевал и раздумывал, связаны ли как-то мои сегодняшние занятия с ускоренным заживлением ладони и приступами неутолимого голода. Необходимо проверить.
Я доел горбушку и стряхнул крошки с подоконника, заметая следы. Немного полегчало. Тихо вернулся в комнату и нырнул под одеяло. Сон не шёл, в голове хороводом кружились мысли, планы, страхи и фантазии. Наконец, разгорячённый мозг всё-таки выключился, и, как обычно, это произошло незаметно для меня самого.
28 апреля 1965 года, Берёзовка
Получив от классухи нагоняй за побег с уроков в понедельник и за полностью пропущенный вторник, я уселся на своё место в заднем ряду парт у окна и начал вникать в новую тему по русскому языку. Мишка, мой бессменный сосед по парте, наклонился ко мне и шёпотом спросил:
– Что с рукой, брат-мушкетёр?
– Клинок проклятых гвардейцев кардинала, мой верный товарищ! – в тон другу ответил я.
– Белов и Гончаренко, сейчас выставлю за дверь! – сделала нам замечание Лидия Ивановна.
– Простите, миледи, больше не повторится, – понесло меня дальше.
– Белов, дневник на стол!
Получив запись: «Опять играл на уроке в мушкетёров» и двойку по поведению, больше шептаться до звонка я не рискнул. На перемене к нам присоединился Толька и сразу выдал новость:
– Парни, в пятом «а» шухер, они учительницу вроде бы обокрали. Там сейчас директор и завуч, всех трясут!
– Ух ты, побежали смотреть! – сорвавшегося с места Мишку уже было не остановить.
В коридоре сразу стал заметен эпицентр событий – напротив одного из кабинетов собралась целая толпа любопытных, пытающихся подслушать и подсмотреть происходящее в классе. Сильно напрягать слух не приходилось: директор школы, седой и плотно сложенный Василий Фёдорович, фронтовик и орденоносец, так громогласно распекал провинившийся класс, что в курсе произошедшего был весь этаж: