Сформулируем гипотезу: когда я сильно боюсь, происходит необъяснимое, невероятное и неведомое. Теперь требуется экспериментальное подтверждение. А ещё мне периодически начал сниться кошмар: я еду на санках прямо на дерево, от страха закрываю лицо руками, а когда убираю руки, то впереди ещё одно дерево, и свернуть никак не получается. А потом всё повторяется раз за разом: дерево, темнота, дерево и так до бесконечности.
Над способами хорошенько напугать самого себя я ломал голову весь тот январский день. Задача оказалась не такой уж и простой. Я перебирал варианты один за другим, но ничего не лезло в голову. Попросить Таньку напугать меня, неожиданно крикнув из-за угла? Не сработает, ведь я буду знать об этом заранее. Залезть к соседям на участок, чтобы на меня напала собака? Но я опять-таки буду готов к облаиванию и обкусыванию, да и мамка за ещё одни драные штаны прибьёт, она обещала. А что, если прыгнуть в колодец? Разобьюсь вряд ли, не та высота, но испугаюсь ли я достаточно? Да и выбираться-то потом как, околею за пять минут. Выпросить у кого-нибудь из пацанов санки, да пойти ещё раз скатиться с Крутой Горки, правя прямо в дерево? Вот это хороший вариант, так я точно испугаюсь. От одного воспоминания об охватившем меня ужасе при виде стремительно надвигающегося соснового ствола перехватило дыхание. Но если моя странность не сработает, то я разобьюсь о дерево, да и санки чужие сломаю при любом исходе – нехорошо.
Так и не придя в тот день к какому-либо решению, я, помаявшись ещё с час, сел за домашку. Но идея не оставила меня, вынуждая раз за разом возвращаться к обдумыванию способов подтвердить или опровергнуть мои теоретические выкладки.
В первый же учебный день после вынужденного перерыва в посещении школы я отозвал на перемене своих бандитов под предлогом обсуждения Очень Важного Дела. Морщась от боли в ногах – новые валенки пришлись не совсем по размеру, и теперь предстояло долго их разнашивать, ведь других мне никто не даст – я завёл парней за угол школьного здания, где незамедлительно их и озадачил:
– Пацаны, мне нужно сильно напугаться, но знать заранее, когда именно я испугаюсь, мне нельзя, – не стал тянуть резину я.
– Вить, ты не приболел часом? – вытаращился на меня Мишка.
– Нормально всё со мной, это для дела нужно. Я провожу важный эксперимент, чтобы подтвердить свою первую научную гипотезу, – пришлось подпустить тумана.
– Понятно, опять умных книжек начитался, – припечатал Мишка. – А покуролесить получится?
Покуролесим – это было тайное пацанское слово, которое означало очередную безумную выходку. Наша троица регулярно отмачивала что-нибудь эдакое, давно став притчей во языцех всего села. В последний раз, к примеру, мы утащили ведёрко дёгтя у старика Пахома, который на минуту отвернулся от промазывания своей древней прохудившейся в куче мест лодки. Дождавшись ночи, мы пробежались по селу и измазали дёгтем десяток ворот, стараясь выбирать те дома, в которых жили девки на выданье. Вы спросите, зачем? А дело в том, что накануне Толька подслушал застольный рассказ подвыпившей родственницы, как в её юности одной из молодых соседок по улице кто-то намазал дёгтем ворота. А это значило, что в доме проживает гулящая девка, и, соответственно, позорило всех домочадцев.