– Ух ё, – только и смог сказать я, – то-то зубы так ноют.
– Ага. Потом ты на оставшихся ринулся, но там уже я вмешался: одного кнутом сходу подрубил, а второго сапогом по лицу отоварил – ты его уже жрал в этот момент, сидя сверху, и я побоялся тебя щелчком зашибить.
– А дальше?
– На меня прыгнул, – развёл Иван руками. – Кое-как придавил тебя к земле, а вскоре ты и сомлел – бензин кончился. Оставалось только связать – побоялся, что накинешься снова, как очнёшься. Повезло ещё, что цыганам сильно не до нас было. Успел и их стреножить, прежде чем оклемались.
Дело – дрянь. Я пустой, сильно изранен, и мне нужна медицинская помощь. Иван цел, но тоже без Энергии. И четверо искалеченных разбойников-цыган, истекающих кровью, которых, судя по рассказу пастуха, в основном уработал я. И непонятно, как мы всё это будем объяснять в Берёзовке.
– Иван, а делать-то что теперь с этими уродами? К дяде Славе их везти надо, пока и вправду не передохли.
– Предлагаю их добить, – с каменно-серьёзным выражением лица посмотрел на меня Однорукий.
– Ты же шутишь, да? – не веря своим ушам, спросил я у напарника.
Эпилог.
13 июня 1965 года, Берёзовка
Младший сидел на ступеньках, дожидаясь Старшего. Нетерпение так и читалось на лице подростка. Он никогда раньше не вёл себя подобным образом, и Старший насторожился, хотя постарался не подать виду: спокойно прикрыл калитку, пересёк двор и подошёл к крыльцу. Младший всё это время, не отрываясь, смотрел на него, но не кричал, не подпрыгивал. Как мог, старался выглядеть серьёзным. Мужчина почувствовал удовлетворение от того, что его воспитанник научился контролировать себя в достаточной мере, несмотря на юный возраст.
Старший подошёл к крыльцу, поглядел на сидящего парня сверху вниз и кивнул, давая разрешение говорить.
– То устройство из проволочек, которое стоит высоко на шкафу. Оно сломалось! Я заметил это после обеда! Теперь мы найдём Ведьму и убьём, да? – в голосе Младшего читались сильные эмоции, практически эйфория. Старший покачал головой: пожалуй, с похвалой самому себе он поторопился. Надо будет перед сном трижды прочесть молитву об избавлении от греха гордыни.
– Пойдём, посмотрим, – Старший положил руку на плечо Младшего, легонько сжал ладонь. Это была вся ласка, которую он позволял себе. Дети должны расти в строгости и послушании.
Они прошли в дом, проследовали в дальнюю комнату, за ней в кладовую. Там, на самой верхней полке, стояло нечто. Большая колба из очень толстого зеленоватого стекла, с плоским, ещё более массивным дном, стояла на десяти слоях войлока. Сосуд был сильно запылён – трогать его не разрешалось никому и никогда. Одно из немногих условий, которое он озвучил своей женщине перед свадьбой, – не касаться самой верхней полки в кладовой. Редкую уборку здесь он всегда выполнял самолично, стараясь даже не дышать, когда легчайшими движениями протирал пыль вокруг колбы. Самого же сосуда он ни разу за всё время не коснулся – так приказали ему Братья, которые много лет назад привезли сюда эту вещь и, выгнав хозяина на улицу, собственноручно перенесли и установили необычный предмет на мягкую подстилку.