– Новости уже слышал? – ни капли переживаний, одна незамутнённая радость в голосе.
– Угу, и Таньку видел только что, когда книги набирал, – я показал сестре плотно набитую авоську. – Вы пока здесь все останетесь?
– Конечно, огород огромный, мы тут и так упашемся вдвоём, а бросить его даже на день нельзя – погода жаркая и сухая.
– Втроём! – тут же встрял Петька.
– Втроём, втроём, – засмеялся я, опять взлохматив ему шевелюру. Он насупился, отстранился и начал приводить причёску в порядок.
– А дальше? – задал я провокационный вопрос, подняв глаза на Наташу. Она смутилась.
– А вдруг там мама приедет первая? – радость сестры как ветром сдуло.
– И? – продолжал докапываться я.
– Да не знаю я, отстань, – Наташка явно начинала злиться.
– Надо что-то придумать за эти дни, – продолжал нажимать я.
– Например? – сестра скрестила руки на груди, состроив скептическое выражение лица.
– Может, маме надо всё рассказать? – при этих моих словах у Наташи в глазах отчётливо заплескался страх. Почему-то она боялась рассказывать о произошедшем даже родной матери. Сестра помотала головой в отрицательном жесте. Я в ответ поджал губы. Придётся разбираться самому.
– А что рассказать? – опять влез Петька. – Я тоже хочу знать!
– Будешь много знать, скоро состаришься, – строго ответил я брату и кинулся его щекотать. Петька завизжал, отбиваясь.
– Мойте руки, сейчас ужинать будем, – вздохнула Наташка, глядя на нашу возню.
Вечером получил от бабушки лёгкий нагоняй за то, что пропал после работы незнамо куда. Предъявил ей авоську с книгами, был отруган и немедленно прощён. Всё-таки бабушка меня любит и балует.
9 июня 1965 года, Берёзовка
Сегодня я ушёл глубоко в лесной массив вверх по течению Бобровки. Иван только кивнул, когда я отпросился на половину дня и сказал валить куда хочу. Забрался в глушь, решив, что хватит светиться на открытом месте, да и для сегодняшних экспериментов требовалось много деревьев. Потратил кучу времени, чтобы нарвать побольше веточек длиной примерно в метр каждая, при этом обрывал с них все листья, ведь целью была вовсе не моя маскировка. Затем оделся в те самые лохмотья, над которыми трудился последние дни, и начал вставлять прутики в пришитые петли. Спустя пять минут я был похож на облетевший осенний куст – во все стороны из меня торчали голые ветки. Петельки были нашиты не только на грудь и живот, но и на руки и ноги, а парочка даже на спину, там, где я с трудом, но мог до них дотянуться.
Выбрал несколько веточек погибче и сплёл себе подобие венка с торчащими во все стороны отростками. Аккуратно водрузил эту импровизированную «корону лешего» себе на голову.