– Эх! А я до последнего надеялся, что девка просто из дома сбежала. У Гончаренко сильная алкогольная интоксикация, необходимо быстрее доставить его в село, ко мне. Придётся тащить нам с тобой по очереди – далеко.
– Надо – потащим. Белов, на тебе доволочь до фельдшерского пункта Коврова, потом, никуда не заходя, сразу идёшь ко мне на допрос, и только попробуй не прийти. Родителей ваших я сам оповещу. Пошли, Аркадьевич.
Участковый подхватил на руки Мишку, который до сих пор не пришёл толком в себя, и они с фельдшером быстрым шагом направились в обратный путь. Я кое-как поднял с земли Тольку, закинул его руку себе на плечи, приобнял, и мы медленно побрели вслед за взрослыми, поминутно спотыкаясь. О вещах, оставленных нашей троицей на поляне, никто даже и не вспомнил.
26 мая 1965 года, Берёзовка
Седалище болело немилосердно. Артурчик перестарался. Я стоял в углу, жутко хотелось есть и спать, болели ноги. Вчера вечером, когда злая до чёртиков мамка вывела меня из кабинета участкового, мне показалось, что она меня сама прибьёт. Пока шли домой через половину села, я успел получить несколько затрещин и узнать пару новых выражений. Дома я попался отчиму, который, видя жену в разъяренном состоянии, руку сдерживать не стал. В итоге после попойки, тошноты, Прыжка в село, быстрого бега обратно в лес и ковыляния в обнимку с Толькой в медпункт, меня оставили без ужина, от души выпороли и поставили в угол на всю ночь. Хорошо, хоть Танька дождалась, пока родители угомонятся, и притащила мне из кухни кусок хлеба и кружку с водой. Естественно, ночью я отрубился прямо на полу, за что утром получил по шее и наказ не ходить в школу, а стоять в углу весь день.
Ситуацию осложнял тот факт, что мамка не ушла утром на работу, как обычно, а почему-то осталась дома и следила, чтобы я не филонил. Со скуки я начал вспоминать вчерашний день. Толю, который по дороге в село немного очухался, я сдал на попечение медсестре Варе. Как вечером мне шепнула Наташка, которая всегда всё знала, его забрала домой тётя Люба Коврова, мама Толика, которая навешала ему лещей прямо во врачебном кабинете, несмотря на все протесты дяди Славы.
Мишку оставили у фельдшера на ночь под наблюдением. Ему было плохо, хоть судороги и закончились. Как выяснилось, он украл из дома не вишнёвую наливку, а очень крепкую самогонку с запахом вишни, потому нам и было так плохо с одной бутылки на троих. Да и выпил он из нас всех больше всего.
В отделении милиции, куда, как мне было приказано, я пошёл сразу после медпункта, участковый дотошно выспросил все подробности нашего очередного приключения. Мама сидела на соседнем стуле и прожигала во мне дырку взглядом. Пришлось честно выкладывать Серкову всё, начиная с решения отпраздновать день рождения Мишки и заканчивая тем, как я, с обувкой покойницы в руке, вбежал в медпункт. Естественно, про Прыжок я ему ничего не сказал - наплёл, что бежал от самой Крутой Горки через лес, был сильно пьян, отчего так и ободрался по дороге.