– Ладно, покормим задержанного, – улыбнулся Серков. Легко встал, дошёл до стола, наклонился и вытащил на свет плетёную корзину, накрытую белым полотенцем. Вернулся к «обезьяннику» и протянул мне через решётку огромную сдобную булку, густо посыпанную сахаром. Я вгрызся в сдобу так, будто не ел неделю – мой неутолимый аппетит за эти дни так никуда и не делся, вынуждая меня через день бегать подъедаться у бабушки с дедушкой и тянуть с кухни всё, что удавалось стащить.

Участковый сел на стул, примостил корзину к ногам, достал ещё одну булку и бутылку, заткнутую куском газеты. Некоторое время мы молча ели, передавая молоко друг другу через решётку. Я умял свою долю за пару минут, утёрся рукавом и посмотрел голодными глазами на корзину.

– Такое впечатление, что ты ещё похудел за последние две недели, – покачал головой Серков, достал из корзины новую булку и протянул мне. Свою он не доел даже до половины.

– Спасибо, – поблагодарил я. Вторую сдобу я поглощал уже не торопясь и не пытаясь подавиться насмерть каждую минуту.

– Бабка тут одна неподалёку живёт, иногда покупаю у неё – очень люблю домашнюю выпечку. Делает на совесть, вон сахара сколько, – Серков положил свою недоеденную сдобу обратно в корзину, накрыл полотенцем. Я молча жевал.

– Ладно, с профилактической частью закончили. Давай вернёмся к минувшим событиям. Помнишь, как ты прибежал в фельдшерский пункт, чтобы позвать Владислава Аркадьевича на помощь своим друзьям? – я кивнул.

– Тогда объясни мне, пожалуйста, почему ты прибежал с противоположной от Крутой Горки стороны? По направлению – не из леса, а от центра села? – в ответ я удивлённо приподнял брови.

– Тебя видели несколько человек. Ты нёсся по Берёзовке, словно рекордсмен на чемпионате по лёгкой атлетике, поэтому тебя хорошо запомнили. Позже я изучил следы там, где они ещё сохранились к тому времени. У тебя, кстати, весьма приметная обувь. И да, ты прибежал не из леса. Как так получилось?

– Не знаю, – делая максимально честное лицо, ответил я, прожевав кусок. – Я же пьяный был, вообще не помню, как добежал от поляны до дяди Славы. И дальше всё припоминаю только отрывками.

– Не помнишь, значит, – участковый откинулся на спинку стула. – А обувь с трупа зачем с собой из леса приволок?

– Понятия не имею, – здесь даже врать не пришлось. – Я заметил, что держу чуню в руке, только когда вы у меня про неё спросили. И на этот вопрос я уже отвечал в тот же день, когда вечером вы меня допрашивали.

– Очень удобно – тут помню, тут не помню. Но держался ты как для в стельку пьяного слишком хорошо, только бежал по синусоиде.