Он поклонился.

— Храм Всех Богов приветствует вас. Нам сообщили, что вы желаете совершить малый обряд обещания перед богами.

— Желаем, — ответила Альда прежде всех. Голос у неё был ровный, но Ардор, знавший её лучше, уловил едва слышное напряжение. Для неё это тоже было важно. Гораздо важнее, чем она собиралась кому-то показывать.

Их провели не в большой общий зал, а в боковое святилище обетов — круглое помещение под высоким куполом, где на мозаичном полу сияли знаки двенадцати звёздных домов, а в центре стоял низкий алтарный камень из чистого сапфира. В нишах горели лампады, пахло ладаном, воском, сухими травами и чем-то ещё неуловимым. Голоса здесь звучали иначе — не громче и не тише, а как-то весомее, будто сама форма зала не выпускала слова наружу, а заставляла их оседать на стенах.

Малый обряд был короче свадебного и не связывал окончательно, но делал уже невозможным лёгкий отказ без позора и вмешательства церкви. После него мужчина считался женихом, а женщины — его невестами перед богами и людьми. Это уже не просто обещание, а заявление миру о выборе и попытка встать между ними будет рассматриваться как нарушение воли богов.

Жрецы велели им встать треугольником вокруг алтарного камня.

Ардор — лицом к востоку, Альда — справа, а Лиара — слева.

Старший жрец произнёс древнюю формулу, сначала на старом храмовом языке, потом на ширгони. Смысл простой. Кто приходит сюда по собственной воле, тот приносит не только слово, но и намерение души, а боги особенно внимательно слышат именно такие вещи. Ни один из них троих не был особенно религиозным в бытовом смысле слова, но в такие минуты даже у людей практического склада внутри поднималось то редкое чувство, когда понимаешь: есть вещи, которые должны быть сказаны не только людям.

Потом он попросил каждого положить правую руку на алтарный камень.

Первой говорила Альда.

Голос у неё звучал чуть ниже обычного, без светской игры, очень чисто.

— Я, Альда вон Зальта, иду в этот союз без принуждения, с ясной мыслью и твёрдым сердцем. Признаю этого мужчину своим избранным и желаю перед богами и людьми пройти к браку без отступления.

Потом — Лиара.

Ей было сложнее. Она волновалась, и первая фраза дрогнула.

— Я, Лиара… — она запнулась, на мгновение зажмурилась, потом уже увереннее продолжила: — Лиара Гес, иду в этот союз без принуждения, с ясной мыслью и открытым сердцем. Признаю этого мужчину своим избранным и желаю перед богами и людьми пройти к браку без отступления.

На последних словах её голос окреп.

Потом говорил Ардор.

Он не любил ритуальные тексты и вообще чувствовал себя в таких местах слегка не по профилю. Но сейчас говорил твёрдо.