— Продолжать, — сказал Ардор.
Остаток дня прошёл в той правильной армейской рутине, снаружи выглядевшей адской скукой, а на деле и составлявшей ткань службы. Без неё не бывает ни побед, ни красивых рейдов, ни наград на грудь. Только кровавые дыры, мат и похоронные списки.
К вечеру он устроил офицерское совещание обозначив, что за последние недели против них работали не только по перевозке, но и по людям, а значит расслабляться теперь вредно не только с оружием в руках, но и в городе, в отпуске, в письмах, в знакомствах и в разговорах. Он не говорил лишнего. Не называл имён. Но опытные офицеры всё поняли и так, а молодые очень быстро сообразили по лицам старших, что шутки кончились ещё вчера.
Когда все разошлись, Хирс задержался в дверях.
— Ну как? — спросил он.
— Что именно?
— Возвращение из высокого мира к нам, в грязь и к сапогам.
Ардор посмотрел в окно, где на плацу в сумерках уже зажигались фонари.
— А ты знаешь, хорошо…
— Вот и отлично, — сказал командир первой роты. — Потому что я тебя, конечно, поздравляю с орденом, Короной, мощными делами и прочей большой государственной романтикой. Но завтра в шесть утра у тебя всё равно планёрка у комполка.
— Это и есть лучшая часть жизни.
— Да, — кивнул тот. — До тех пор, пока кто-нибудь снова не придумает вам столицу.
Глава 8
Герцог Зальт размышлял об Ардоре без всякой сентиментальности и самообмана. И именно поэтому его анализ отличался точностью и глубиной.
Люди вроде герцога вообще редко позволяли себе роскошь обманываться внешними данными. Слишком много лет за спиной, сделок, предательств, слишком много красивых людей с хорошими родословными и гулкой пустотой внутри. Чтобы впечатлить такого человека как вон Зальт, мало быть смелым и умным. Требовалось доказать кое-что более редкое, например способность держать строй в тот момент когда лупят со всех сторон. Деньгами, бумагами, саботажем, политикой и кровью.
Ардор это доказал и не один раз.
Сначала в ситуативной позиции, когда вытащил Альду из ада, после чего не полез за наградой и не стал крутиться рядом, как десятки более мелких хищников.
Потом в промышленной, когда за сутки не дал превратить Канрал в тухлый пассив.
Теперь — в государственной, когда вместе с теми, кто должен был этим заниматься по должности, вывернул наружу мехом и кровью, попытку перехвата самой ткани управления.
Герцог сидел в малом кабинете дома, без секретарей, помощников и всего обычного роя людей, превращавших мысль хозяина в движение. Перед ним лежали три листа.
Короткая служебная выжимка по итогам операции, внутренняя сводка по реакции рынка на аресты, и частная записка по медийному и салонному фону вокруг Ардора и Альды.