— Понял.

— Хорошо. А мы пока притормозим этого шустряка и проверим, кто именно подсунул ему мотивацию проявить бдительность и аппаратную активность.

Ингро откинулся на спинку стула.

— А теперь самое смешное. У нас в комнате сидит действительный статский советник маркиз Шор, возможно, знающий больше про верхний слой сети, а также некто Мевор. У нас на поводке Сольм. И параллельно идёт дисциплинарная работа по командиру батальона, который и вытянул эту дрянь на свет. Иногда мне кажется, что миром управляют не боги, а очень усталые шутники.

— Это давление по времени. — тихо сказал Ардор. — Нас хотят заставить делить внимание.

Салин кивнул.

— Именно. А значит, первое правило — не делить внимание в голове. Делить его надо по людям. Вы, граф, не распыляетесь. Сеть — здесь. Ваша репутация — на нас. По крайней мере, на этот ближайший кусок.

Ардор посмотрел на него прямо.

— Почему вы мне помогаете?

Салин чуть приподнял бровь.

— Дурацкий вопрос, как, по-моему, но отвечу. Потому что вы сейчас не просто офицер с личной драмой. Вы живой узел, через который мы вскрыли слишком много. Инструмент оказавшийся в нужное время в нужном месте. И если вас сейчас сломают, это будет не просто ваш проигрыш. Это будет победа структуры, которую мы только начали вскрывать. — Он положил ладонь на папку с представлением Тевиса. — А я не люблю, когда хорошие инструменты ломают.

Ингро сухо добавил.

— Особенно такими дешёвыми ситуациями.

За окном виллы уже окончательно светало, ночь ушла, но ощущение, что всё только начинается, стало ещё сильнее. Потому что теперь у них имелась доказанная информация о людях, каналах, иерархии решений.

Ардор встал.

— С чего начнём?

Ингро посмотрел на Салина, Салин — на папки по ант Шору.

Потом оба перевели взгляд на него.

— С него, — сказал Ингро, кивнув в сторону коридора, где за толстой дверью целитель уже подлечивал главного фигуранта. — Потому что если этот мерзавец действительно та фигура, какой выглядит, то у нас есть шанс за одну ночь понять, кто у них сидит над министерствами, банками и логистикой.

Ант Шора усадили не в «обычную» комнату и не потому, что ему хотели оказать честь, а потому, что люди его уровня плохо поддаются прямой, грубой работе на первом часу. Не ломаются от крика. Не трясутся при виде крови, не делают глупостей от боли, если в голове заранее выстроен правильный каркас. Таких сперва нужно не давить, а лишать привычной опоры — статуса, ритма, пространства, ощущения, что они всё ещё контролируют игру как игроки, а не как фишки.

Комната для верхнего допроса на вилле была устроена именно под это.