Старший поднял голову, посмотрел на нее как на сумасшедшую. Младший воспринял ее слова лучше, но тоже без особого энтузиазма. Харна же продолжала улыбаться, и в этой улыбке я увидел не глупость, а расчет. Она перестраивалась на лету, искала выгоду в новой ситуации.

Такие живут дольше.

Я поднял бровь, показывая, что оценил.

— Харна, правильно? — спросил я, хотя уже знал из разговора.

— Да, господин, — она чуть склонила голову. В голосе появились нотки уважения — искреннего или искусно подделанного, пока непонятно.

— Хорошо, Харна. — я кивнул на мужчин. — А вас буду звать просто Парочкой. Вы имена не заслужили.

Харна хихикнула — нервно, с облегчением. Мужчины переглянулись, но промолчали.

Я отдал приказ Сепе, и та освободила троицу. Кольца разжались, проводница втянулась обратно в пространство, где обитала. Трое повисли в воздухе, не решаясь шевелиться, пока я не махнул рукой:

— Летим. Цель — телепорт. Держитесь рядом.

И рванул вперед, набирая скорость.

Теперь, когда Ананси и Сепа восстановились, я мог двигаться быстро. Очень быстро. Даже с учетом поддержки барьера от губительного воздействия воздуха пустыни и «прицепа» в лице троицы, которых мне приходилось буквально тащить с собой, так как они за мной не поспевали, пятьсот километров в час я мог выдать легко.

Тем не менее, летели до цели мы еще часов десять.

Пустыня под нами не менялась — все тот же белый песок, все то же выжженное небо. Иногда внизу мелькали темные пятна — то ли скалы, то ли остатки чего-то, что не смог перемолоть этот ад.

Я периодически сверялся с картой в памяти, корректируя курс. Ананси помогал, накладывая проекцию на реальность, подсказывая, где мы находимся.

Где-то к полудню на горизонте показалась скала.

Огромная. Высотой метров пятьсот, не меньше. Она торчала из песка, как зуб, — гладкая, почти отвесная, без единого выступа. Темный камень на фоне белой пустыни. На ее срезанной верхушке темнела конструкция из каменных колонн, переплетенных толстыми цепями. Колонны стояли по кругу, цепи свисали между ними, создавая причудливый узор.

— Это оно, — сказал я скорее себе, чем троице, замедляясь.

По мере приближения к телепорту окружающая атмосфера становилась хуже.

Воздух нагревался, хотя, казалось бы, куда уж горячее. Барьер начал потрескивать, принимая на себя дополнительную нагрузку. Высасывающая сила усилилась в разы — даже сквозь защиту я чувствовал, как влага покидает тело. Губы пересохли, в глазах защипало.

Температура подскочила так, что песок внизу перестал быть сыпучим и превратился в единый сплавленный монолит. К сожалению или к счастью, это не было чем-то удивительным или неожиданным.