Практики один за другим теряли сознание, падали с неба в воду или просто взрывались тихими, кровавыми вспышками, не выдержав внутреннего дисбаналанса.
Жалости не было. Ни в нем, ни во мне. Каждое падение означало на одну угрозу меньше, и меньше на одну долю внимания, которую я мог не тратить.
Глава 7
Первые три-четыре минуты боя прошли в нашу пользу. Я уничтожил двух Аватаров, еще несколько были поврежденыи. Ананси и Сепа сократили число рядовых бойцов на добрую четверть. Вода вокруг темнела от тел, крови и энергетического шлака.
Но врагов было слишком много. И они не были идиотами. Они учились. Быстро.
Лирамин не бросался в лобовую атаку. Его Аватар-тень оставался с ним, как живой плащ, поглощая случайные выстрелы и осколки. Он наблюдал. И командовал. Его голос, усиленный Потоком, резал воздух, перекрывая грохот битвы, отдавая приказы холодно и четко.
— Не бейте в упор по телу! Держите дистанцию! Бейте по точкам вокруг, создавайте помехи! — крикнул он, и картина дальнобойного огня изменилась.
Вместо плотного, сконцентрированного огня по мне они начали бить по воде передо мной, по воздуху сбоку, создавая зоны хаотичной, бурлящей энергии, которые мешали движению моего Аватара, искажали связь с окружающим Потоком, затрудняли тонкую работу Ананси. Стало сложнее «читать» пространство.
Алая Ворона парила высоко, почти у самой черной пелены неба с искорками, и с каждым медленным, величавым взмахом ее крыльев сбрасывала вниз тихий, мерцающий дождь из алых перьев.
Каждое такое перо было мини-бомбой с отсроченным детонатором. Они прилипали к моему Аватару, к телу Сепы, и по мысленной команде Алой Вороны взрывались. Взрывы были не особо сильными, не наносили серьезных повреждений, но отвлекали, создавали помехи в концентрации, мелкие, но болезненные уколы.
Те, кто сражался со мной в ближнем бою, тоже адаптировались. Многорукое божество перестало бить беспорядочно, раз за разом открываясь. Его оставшиеся шесть мечей начали атаковать синхронно, сложными, переплетающимися комбинациями, заставляя меня парировать по три-четыре удара одновременно.
Змей из жидкого металла полностью отказался от прямых атак — он обвивался вокруг, как удав, пытаясь сковывать движения моих рук или ног, и его тело, текучее, постоянно регенерировало после моих разрывающих ударов, требуя все больше энергии на каждое разрушение.
Я почувствовал давление. Мои атаки, которые вначале были неотразимыми, теперь встречали подготовленную, изменчивую оборону.
Вражеские Аватары научились распознавать тот самый момент, когда нити Ананси начинали анализировать их защиту, и меняли внутреннюю структуру энергии в последний момент, вызывая сбой в анализе. Они атаковали в те доли секунды, когда я переключал каналы между обороной и атакой, между грубой силой Сепы и тонким анализом Ананси, чувствуя эти микроскопические паузы.