Тактика врагов рухнула, как карточный домик. Гибрид, обратив против каждого конкретного противника максимально невыгодную именно для него, точечную технику, снова стал доминировать на поле боя.
Более того, он начал не просто давить, а разделять. Одними нитями он разбрасывал группу, пытавшуюся собраться вокруг Лирамина. Другими опутывал и сталкивал между собой летающих бойцов, создавая хаос и не давая им снова скоординировать усилия.
А затем, когда ключевые противники оказывались изолированы и дезориентированы, он расправлялся с каждым быстро и безжалостно эффективно. Жвалы сходились — и перекусывали Аватара пополам. Лапы, тонкие и прочные, пронзали людские тела. Нити, сплетаясь в плотные сети, сжимались и разрывали формы на части, вызывая каскадные взрывы нестабильной энергии.
Тех, кто не обладал Аватаром и до последнего пытался атаковать с периферии, добили уже без особого напряжения. Широкие, сокрушающие волны чистой силы от Аватара сметали целые группы со скал. А нити выхватывали одиночек, пытавшихся бежать или спрятаться.
Я наблюдал за этим, стоя во лбу Аватара, и чувствовал, как гаснут десятки аур, как тела падают в темные воды или развеиваются пеплом на ветру. Я вздохнул, и звук был сухим и усталым в тишине моего собственного сознания, не находя выхода наружу.
— Я же предупреждал, — проговорил я про себя.
Глава 8
Когда последние отголоски боя стихли, заглушенные рокотом океана и свистом ветра в скалах, над водой и разбитым берегом остались только четыре значимые фигуры.
Гибрид, его чудовищная форма медленно теряла четкость очертаний, готовясь к разединению. Мой основной Аватар, стоящий неподвижно, как изваяние, его сияние тоже потускнело, стало неровным — нагрузка по стабилизации слияния была на пределе. И двое на самом краю скалистого берега, у самой воды.
Лирамин и Алая Ворона. Их Аватары исчезли, рассеялись, не выдержав чудовищного напряжения и полученных повреждений. Оба были тяжело ранены.
Лирамин, опираясь одной рукой на черную скалу, стоял, согнувшись, другой рукой он держался за бок, из-под сжатых пальцев сочилась густая, темная, почти черная жидкость — это была не кровь в обычном смысле, а сгущенная, искаженная энергия его же собственной развалившейся тени, вытекающая наружу. Его лицо было пепельно-серым, дыхание хриплым.
Алая Ворона сидела на камне, прижавшись спиной к нему, ее левая рука висела неестественно, явно с множественными переломами, костные обломки выпирали под кожей. Лицо под полумаской было бледным, с каплями пота на лбу, но глаза по-прежнему смотрели на меня, на гибрида, на Аватара, без страха, только с глубокой усталостью и нескрываемым, профессиональным интересом.