Сон не шел. Лизавета и подушку на холодную сторону перекладывала и шторы закрыла, чтоб закатное небо не мешало, а сна не в одном глазу. Как сглазил кто. Крутится сновидица на матрасе, а провалится не может. Все в голове перебрала уже по сотому разу.

— Вот найду ее и скажу, а она мне в ответ, а я ей еще этот особняк припомню. Нет, я сразу к стенке ее припру и заставлю во всем признаться. А если не признается?

Бока ощутимо начали болеть от лежания. Нога ныла, как больной зуб не давая сосредоточится.

Героически отлежала еще полчаса на казавшемся когда-то удобном матрасе, пошкандыбала на кухню. Дед Василь копался в телефоне, ругаясь с кем-то в бороду. Поднял на Лизавету взгляд

— Чего внучка, не спится? Время-то закатное, эдак покойника наспать можно. Погодь до темноты, тогда и в ночь сон пойдет полегче. Смотри чего подписчики мои пишуть окаянные. Говорят синяк не настоящий. Грим с вазелином, чтоб значить для хайпа. Я им ща покажу гриму этого. Василиске сказал, чтоб завтра крупным планом меня везде брала, пусть утрутся тролли интернетные.

— Не спится деда. Нога ноет, да и проблемы наши из головы не идут. Все передумала уже, а успокоится не могу.

— Да уж не слепой. Не бережешь ты себя Лизаветушка, все пытаешься сама тянуть за всех. Я тут до белорусов дошел нонче. Помирился с ними грешными. Робята хорошие, а что подневольные, так на благое дело, не за ради выгоды. Поговорили значить с ними и на душе покойно. Вот и ты поговорила б с кем. Хошь тебе и я за собеседника сойду. Чего гложет, душу корежит?

— Бабушка ушла из снов. Совсем. Не дозваться. Часы в могилу закопали и она ушла.

— Эвона как. Помянуть бы, да нечем. Хорошая женщина была, хошь и мертвая. Она ж Лиза меня тогда от края отвела, считай. Зима злая была, отчаянная. Маруську свою похоронил, а потом и Афанасьевне черед пришел. Тяжело уходила, ни родных, ни проходных. Фельдшер ей в больничку уколы ставить, дорогу торит, а она за козу держиться. Не удержалась. Пить я взялся, горе водкой заливать. Думал за Машуткой своей пойду короткой дорогою. А коза орет, с того света слышно. Забрал к себе, тут и бабка твоя подоспела. Как глаза не закрою снится и снится окаянная. «Хорош бухать Василь, наследницу жди мою. За это спасешься» Днем коза покоя не дает, ночью бабка лает по матерному. Так и дотянул до весны. А ты говоришь ушла. Никуда она от нас не денется, с того на этот свет достанет. Можа ей надо куда было отлучиться, а ты сопли распустила. Вона, опять глаза на мокром месте. Я ж нынче смерти-то перестал бояться, по такому порядку. Токмо, считай жить начал благодаря вам обеим. А помру, найдется занятье по душе. Домовым к тебе на полставки устроюсь, валенки стеречь.