Ленка держала оборону Лизаветиного дома до позднего вечера и весь следующий день. Общалась с милейшим дядькой участковым, орала на Дато с Вазгеном за наваленные поперек дороги кучи отборного абхазского камня для фундамента. Отправила Василису в офис с заявлением на отпуск за свой счет. Ингвар вычистил все козьи закуты и починил сломанную дверь. Милка — адская коза — задремала на крыльце, собрав под себя копыта, как большая рогатая собака. Барбос только опасливо обходил стороной эту дурную животину, что пустой дом сторожит.
Если б можно было бегать по потолкам, то следы от брендовых лодочек, что так и не сняла Елена Владимировна, протоптали бы тропинку в потолочных балках. Спать не получалось. Вениамин убеждал, что уже все под контролем Розы Абрамовны и за Лизой наблюдают лучшие врачи столицы. Только Мишка, муж любимый, один поинтересовался, не забыла ли его благоверная сегодня поесть и что именно.
Он же и забрал Ленку домой переодеться и поспать, оставив хозяйство на Василиску. Две ночи без сна кого хочешь до цугундера доведут. Падение в Лизаветин сон Ленка поймала как раз, выходя из ванной. Только и успела сполоснуться и любимую ночнушку надеть. Дальше был безумный полет с одним крылом и тянущая, разрывающая боль от общего хоровода, что кружил, заращивая дыру их общего теперь мира.
Утром позвонил Веня, что Лизка пришла в себя. Он был на каком-то пожаре или аварии. Конечно, не рассказал где. Сквозь вой сирен и гудение машин Ленка только и разобрала, что опасности нет и завтра попробуют забрать подругу из больницы. Ехать не надо, он сам все сделает. На Ленкины вопли, что он не имеет права так поступать, промолчал, вздохнул и пообещал, что сначала заедет за Еленой и забирать будут все вместе.
Глава тридцать первая Бабушка приехала
Вениамин мыл свою любимую женщину. Сам завел, раздел Лизавету и поставил в белоснежную чугунную ванну на львиных ногах. Запер дверь от любопытных глаз и предложений помощи и включил воду.
Лиза смешно прикрывалась ладошками и втягивала впалый живот под напором намыленной мочалки. Сосредоточенное лицо ее мужчины, закатанные рукава рубашки и скупые, лишенные всякого романтизма движения. Молча, как будто делал медицинский осмотр, а не банные процедуры.
— Да целая я, нигде ни царапинки, — не выдержала Лизавета такого пристального внимания, когда Веня вымыл ей голову и взялся поливать из душа, смывая пену и поглаживая по спине, как испуганного ребенка.
— Да, — невпопад ответил Вениамин, — сейчас голову посушим, потом чай пить и спать. Все хорошо. Теперь все будет хорошо.