Акимыч приобнял плачущую девушку. Хоть и не родная, а ближе нет человека. Укутал руками, от бороды запах табака и козами немножко. Живой, теплый. Столько прожил, пережил и не сдался, а она опять расклеилась.
— Ну будя мокроту разводить. Только огород просох, ты опять за старое. Ты сейчас в самый сок входишь, вот и шарашит от края в край. Поглянь, опять дождик принимается за окном. Давай-ка расскажи лучше сладилось у вас с воякой нашим? Замуж звал, али так поматросить решил? Я ему лысину-то лопатой быстро начищу, не посмотрю, что цельный майор. Чего головой крутишь? Не хошь замуж? А детки пойдут? Безотцовщиной дразниться будут, да и нужон в доме мужик. Ентого волка у юбки не удержишь, все в лес смотрит, но и возвращаться ему тож куда-то надо. Не гони его Лизок, сладится у вас все. Теперича от тебя уже не сбежит орел наш. Покружит, полетает да на крыльцо сядет. А что слова из него не вытянешь, так это и хорошо. Нафига тебе болтун? Сама такая же, лишнего никому не скажешь, вот и нашла туза к масти.
— Деда, — протянула Лиза из теплых объятий старика. Вроде взрослая тетка, а как в детство провалилась. Не было у нее такого деда: бабушка да мама. Чтоб утешил и насмешил и советов надавал полные карманы.
— Ну вот внуча. Все у нас сладится. Хотел тебя послушать, а сам распелся как петух на заборе. Давай-ка иди умойся и ложись. Все хорошо будет.
Глава двадцать седьмая Сон первый про отпущение грехов
Телефон так и не стала включать. После слез в дедову майку на душе было спокойно и тихо. За окном шуршал дождь, тучи заволокли небо, укутали горизонт старым одеялом из тумана. Тихо шелестел мокрой, недоеденной козами листвой малинник у забора и где-то на другой стороне деревни лениво перебрехивались собаки. В открытую форточку тянуло свежестью и грибным духом намокшей земли.
Лиза подвинула развалившегося кота, легла поверх одеяла и задремала на втором вдохе, только и успела руку под подушку засунуть.
— Может прав Вениамин. Нафига мне эта дура сдалась? Весной ее искала, дырку над ней в небе, и сейчас мотаюсь в этом тумане, как кентервильское привидение. Ни отдыха, ни покоя.
Блуждания в сером межмирье с химерой не приносили никакого ощутимого результата. Блазнилось то-то на краю глаз. То дверь с тяжелым замком в каменном подвале, то озерная гладь с одиноким островом и засохшей березой. Все не то. Милка не рвалась помогать, просто двигаясь след во след за хозяйкой. Глядела в спину неподвижными квадратными зрачками, доставшимся козам от осьминогов и не мешала хозяйке набивать собственные шишки. Лиза закрыла глаза, двигаясь наугад, пытаясь нащупать ту невидимую нить, что приведет к женщине, что так и не стала подругой. Оставить без ответов свои вопросы, плюнуть кражу часов, как посоветовал Вениамин — это не наш метод. Безумие и отвага, ну и абсолютная уверенность, что с ней во сне ничего плохого не случится. Это же ее сон.