— Ладно, кто старое помянет — тому ворон глаз склюет…
— Дамы, прошу прощения. Давайте разберемся с юридическим вопросом и тогда уже поболтаете. Вам, наверное, много надо друг другу рассказать.
Юрист, теперь, считай, уже их семейный, повернул телефон экраном к рыжей Юльке.
— Вас в розыск объявили. Надо все процедуры пройти. Паспорт восстановить, родителям показаться. Так сказать, легализовать тело. Мы завтра с Василием Акимовичем на встречу, а потом могу заехать и вас забрать. Лиз, ты одна не боишься остаться? Может прислать кого?
— У меня кот боевой и коза в загоне. Пусть нас боятся. Бабуль.
— Юль, — перебила ее девушка, что в младшие сестры Лизавете годилась.
— Да, Юль. Я привыкну, постараюсь. Ты же сюда вернешься? Это твой дом. Всем места хватит. Я участок прикупила по соседству. Дом построим себе.
— Ну если не погонишь нахлебницу, то вернусь, конечно. Куда мне еще? А про участок наслышана. Маху вы дали, конечно, а подсказать некому было. Нет, чтоб с другого боку дом взять. Тож пустует, да и банька там справная, а вы позарились на пустырь. Это же сколько денег вбухать.
— Ну тетушка недавно говорила, что ей в этих краях дачка не помешает. Не к Василию Акимовичу же ее отправлять. Думаю, решим этот вопрос, — Вениамин встал из-за стола, подошел к Лизе. — Я что еще хотел сказать. Вы не против будете, если я вашу внучку замуж позову?
— Ты ее сначала спросил? Прям так без кольца и букета. Замуж. Ну зови, коли не шутишь.
— Лиз?
— Не надо мне букетов и давай только без вот этого всего. Мне дня рождения хватило. Ленке только не говорите пока, а то опять балаган получится.
Лизавету сграбастали в объятья и поцеловали нежно-нежно. А потом он уехал, пообещав завтра и кольцо, и официальное предложение. Вениамин всё-таки был очень обстоятельный мужчина.
Эпилог
— Может не пойдешь туда? — Ленка последнее время была такой удушающе заботливой, что ее хотелось стукнуть или просто разреветься от бессилия.
Лиза упрямо мотнула головой:
— Я должна, понимаешь? Мы связаны были: пусть на мгновения, но она была мной, а я Ольгой. Нельзя так просто это взять и выкинуть. Пошли. Ждут уже.
Поднимались по ступенькам черепашьим шагом. Последние недели организм то проверял Лизавету на крепость к головокружениям, то вообще выбрасывал фортели с внезапными слезами и тяге к мелодрамам. Последнее было особенно отвратительно. Врачи разводили руками, грешили на гормоны и обещали, что все само пройдет. Лиза ощущала себя пилотом самолета, у которого на приборной доске датчики моргают независимо от показаний, экраны радаров вместо данных показывают единорогов и иногда прогноз погоды, а штурвал вообще пропал.