Никуда архитектор, конечно не уехал. Ходил по деревне призраком отца Гамлета, жаловался на не сговорчивую клиентку и плодил проекты один за другим. Вдохновение, муза его строительная расцвела на деревенском воздухе. Наличники по старой деревне все выкупил, кто продал. Выставку в Москве организовал. Дед Василию с Розой Абрамовной к новой даче предлагал пристроить крытый бассейн с подачей воды от водонапорной местной башенки, за что был матерно послан главой поселения. Появлялся то тут, то там, но Лизаветин заказ выполнить не мог, как сглазили мужика.

Архитектор проспал двое суток. Лизавета с мужем уехали обратно в Москву первым же днем. Все таки тяжело Хранительнице давалась поздняя беременность. На третьи сутки, когда одна половина деревни ходила на опохмел к другой половине, когда Клавдия закрыла свой магазин, потому, что продавать больше было нечего и ручной медведь, из цирка перепугал до мокрых штанов заезжих инспекторов ГАИ, только тогда Евгений Захарович открыл глаза. Молча прошел мимо Юльки, что старалась не греметь утром посудой на кухне и не разбудить их пришибленного гения. Архитектор открыл дверь на задний двор, вздохнул полной грудью и уверенно пошел в сарай к козам.

Милка к тому времени была снова на сносях. В этом году поход к старому дубу случился только один раз. Пришли, оставили, утром забрали довольную, как блудящая кошка козу. Все. Никаких тебе игрищ с ночными бдениями, нервов и порушенных судеб. Заматерела коза, крылья отрастила, сама теперь знает чего хочет.

Вот к ней, неповоротливой со сна и ломанулся Захерович, чуть дверь не вышиб.

— Туалет дальше у забора! — крикнула бабкиным голосом рыжая пигалица. — Как бы не пришибла болезного. Пойду выручать москвича.

Вытерла руки и пошла посмотреть чего это человека двое суток проспавшего к козе потянуло? Может молочка захотел?

Жека сидел коленями прямо на соломе в закуте. Обнимал козу, гладил недовольно дергающееся ухо и плакал счастливыми слезами человека познавшего Дзен.

— Козу задушишь, ирод. Пробило голову твою дубовую? Вспомнил, чего сниться чтоль? Пошли уже кофе пить. Расскажешь чего вспомнил.

К грубоватой манере малолетки ворчать, будто старая бабка, Захарыч все никак не мог привыкнуть, и постоянно поправлял Юльку, предлагая обращаться к нему на Вы. А тут, резко зажмурил глаза, вытаращился на подошедшую девчонку, будто увидел в первый раз. Молча встал и пошел в дом.

— Ну слава Триединому, вспомнил стало быть. Иди уже. Лизавете звонить буду, пусть дует сюда, пока тебе память опять не отшибло. Осень кончается, а вы даже участок не расчистили, все вдохновения ждете.