— Тебе опять мать разрешила уйти одному? — я скептически изогнул бровь.

— Я сказал, что иду к тебе! — радостно заявил он.

— То есть, сбежал, пока она отвернулась.

— Зато быстро! Покажи какую-нибудь крутую технику!

С Шисуи нужно было держать ухо востро. Он схватывал всё на лету. В нём был настоящий, природный талант, без всякой памяти из прошлой жизни, как у меня. И это пугало.

— Ладно, смотри, — я вздохнул, направил чакру в стопы и спокойно пошёл вверх по стволу дерева, остановившись на толстой ветке.

Глаза мелкого загорелись чистым восторгом.

— Ого! Как круто! Научишь?

Я спрыгнул обратно на землю.

— Вот дорастёшь хотя бы до ручки двери без табуретки — научу.

— Я уже вырос! — возмутился он, надув щеки. — Вчера почти сам залез на крыльцо!

— И упал носом в траву.

— Крыльцо было скользким! Покажи ещё что-нибудь! Огонь можешь?

Я огляделся. Полигон был пуст.

— Могу. Но стой там и не подходи близко.

Шисуи радостно закивал и на всякий случай спрятался за тренировочный столб, высунув только половину лица. Я сложил печати. Медленно и чётко, чтобы не тратить лишнюю чакру.

Змея — Овца — Обезьяна — Кабан — Лошадь — Тигр.

— Катон: Гокакью но Дзюцу.

Жаркая волна поднялась из груди. Я выдохнул, и передо мной раскрылся плотный огненный шар. Пламя с гулом прокатилось вперёд, опалив траву и рассыпавшись искрами у дальней стены.

Шисуи выскочил из-за столба, подпрыгивая на месте:

— Старший брат, это было просто невероятно! Я тоже так хочу!

Я вытер губы рукавом, чувствуя, как саднит в груди. Техника всё ещё давалась тяжело.

— Научишься. Если будешь слушать старших и нормально тренироваться, а не сбегать из дома.

— Я буду! Честно-честно! — он вцепился в мой рукав. — А правда, что ты скоро идёшь в Академию? Там страшно?

Я посмотрел на дым, поднимающийся над крышами Конохи в лучах заходящего солнца.

— Там учат не умирать, Шисуи. Ничего страшного. Скучно в основном.

— А техники покажут? Как огонь? — не унимался он.

— Сначала заставят бегать по кругу и читать скучные книжки. Огонь — это сильно потом. Идём, отведу тебя домой, пока нас обоих не начали искать.

Вечером, после ужина, отец отозвал меня в сторону. Он сидел у открытого окна с каким-то донесением в руках и выглядел уставшим.

— Рю. Завтра тренировки не будет.

Я удивлённо моргнул.

— Почему? Я где-то ошибся с контролем?

— Нет. Завтра ты отдыхаешь, — Шинген отложил бумаги и посмотрел мне в глаза.

— Но я не устал.

— Именно поэтому и отдыхаешь. Через месяц ты идёшь в Академию. Побудь ребёнком хотя бы один день.

Я сел на татами. Айко, убирающая со стола, тепло мне улыбнулась.