чтобы применять их без лишнего расхода.

Показуха в бою живёт недолго.

Рабочая техника ценнее красивой.

— Рю!

Голос выдернул меня из мыслей.

Я остановился и обернулся.

Мика Учиха быстро подошла ко мне, слегка запыхавшись. Волосы

у неё были аккуратно собраны, форма сидела ровно, взгляд цепкий. Она всегда

держалась сдержанно, но рядом с клановыми эта сдержанность чувствовалась иначе:

не холодность, а привычка контролировать лицо.

— Ты чего такой задумчивый? — спросила она. — Что-то

случилось?

— А, Мика… — я моргнул, возвращаясь к коридору, людям, шуму.

— Всё нормально. Просто думаю, что в следующем году, скорее всего, выпущусь из

Академии.

Она остановилась.

— Так рано?

— Здесь я уже получил главное.

Мика посмотрела на меня внимательно.

— Ты говоришь так, будто Академия для тебя уже закончилась.

— По сути так и есть. Формально я ещё ученик. Практически

программа закончилась раньше.

Она нахмурилась.

— И ты правда хочешь уйти на миссии? Сейчас?

Мимо нас пробежала группа младших учеников. Один держал в

руках деревянный кунай и кричал, что станет сильнейшим шиноби деревни. Его друг

смеялся и пытался отобрать оружие. Через секунду оба скрылись за поворотом.

Я проводил их взглядом.

— Хочу тут лишнее слово. Надо.

Мика помолчала.

— Мой отец сказал, что на войне генинов тоже используют.

Иногда даже рядом с линией фронта.

— Используют всех, кто может держать кунай.

— Тебе шесть.

— Деревня знает.

Она сжала губы.

В этом движении было больше тревоги, чем в словах.

— Иногда мне кажется, что ты смотришь дальше остальных, —

сказала Мика тише. — Будто живёшь сразу в нескольких днях. В сегодняшнем,

завтрашнем и каком-то ещё, куда нам хода нет.

Я посмотрел на неё.

Она была умнее, чем показывала. Или просто внимательнее. В

Академии многие видели мои оценки, броски, техники, фамилию. Мика заметила

взгляд. Это опаснее.

— Мир редко оставляет роскошь жить только сегодняшним днём,

— ответил я.

— Это слова взрослого.

— Взрослые часто говорят глупости. Возраст тут слабая

гарантия.

Она неожиданно улыбнулась.

— Ты иногда очень неприятный собеседник, Рю.

— Зато честный.

— Честность тоже бывает неприятной.

— Бывает.

Мы пошли дальше вместе.

У дверей класса уже стоял Мо Рёити. В руках журнал, под

глазами лёгкие тени. За последние месяцы он стал выглядеть старше. Война

действует на взрослых даже через бумаги. Ранения, срочные переводы, списки

выпускников, письма семьям. Инструктор Академии редко стоит на передовой, но

каждый год отправляет туда детей. Такой труд тоже оставляет следы.

— Все по местам, — сказал он, когда мы вошли. — Сегодня

практическая проверка базовых техник.