контроль. В клане Учиха умели ценить технику. Даже когда внешне делали вид, что

ничего особенного не произошло.

После занятий я задержался у окна в коридоре.

Во дворе старшие ученики отрабатывали перемещения в парах.

Инструктор кричал команды. Двое медиков несли через двор ящик с бинтами и

пузырьками. Один из них остановился у ворот, чтобы пропустить шиноби на

носилках. Тот был жив: пальцы чуть двигались, грудь поднималась. Лицо скрывала

повязка.

Несколько младших учеников уставились на него.

Инструктор резко велел им смотреть вперёд.

Академия продолжила занятие.

Вот так деревня учит детей главному: страшное происходит

рядом, но урок идёт дальше.

Полигон клана Учиха

Вечером я стоял один на полигоне.

Солнце уже почти скрылось за крышами, и длинные тени от

тренировочных столбов тянулись по земле. Воздух стал прохладнее. Где-то вдалеке

хлопнула дверь. На соседней площадке взрослые шиноби закончили спарринг и молча

уходили, перекинув полотенца через плечи.

Я держал в руке маленький резиновый мяч.

Расенган.

Техника A-ранга.

Сложная, требующая идеального контроля чакры, но не

привязанная к стихии. Смертоносная при прямом попадании. Её сила не в размере и

не в эффектном виде, а в чистом вращении чакры, сжатом в ладони до

разрушительной плотности.

Освоить её в моём возрасте было дерзко.

Освоить и сразу соединить со стихией — почти

самоубийственно.

Огонь превратит ошибку в ожог каналов или взрыв в руке.

Молния добавит нестабильность и риск повредить собственные мышцы, нервы,

ладонь. Стихийная трансформация поднимает технику на уровень, где простой

просчёт становится травмой.

Я отбросил эту идею.

Пока нужен чистый Расенган.

Вращение.

Мощность.

Сдерживание.

Три этапа, если верить памяти. Сначала разорвать шарик

водой, потом пробить резиновый мяч, потом удержать форму в пустой ладони. В

каноне всё выглядело почти тренировочной игрой. В реальности каждая попытка

гонять чакру в нескольких направлениях одновременно ощущалась так, будто мозг

пытается заставить реку течь по кругу внутри кулака.

Я направил чакру в ладонь.

Поток закрутился.

Сначала грубо. Слишком резко. Мяч дёрнулся в пальцах, резина

натянулась, но форма тут же расползлась. Я остановил поток до того, как чакра

ударила обратно по каналам.

Выдох.

Снова.

На этот раз медленнее.

Вращение по часовой. Против часовой. Диагональ. Смешение

потоков. Слишком много векторов для детской ладони. Слишком мало пространства

для ошибки.

Мяч задрожал.

На поверхности появилась тонкая трещина.

Потом чакра сорвалась.

Резина лопнула с резким хлопком, вода брызнула мне на лицо и

одежду.

Я стоял мокрый и смотрел на остатки мяча в руке.