Он заметил. Конечно, он, черт возьми, это заметил.

Арасэ развернул корпус ещё до того, как я успел закончить шаг, и силовым блоком вынудил меня отскочить назад.

— Неплохо, — бросил он на ходу. — Смотришь не на руки.

Я не стал отвечать — пустые разговоры жрут драгоценный кислород.

Он резко взвинтил скорость. Теперь удары посыпались тяжелым градом. Не в полную силу джонина, конечно, но режим «проверка младенцев» был официально выключен. Каждое его движение хищно резало пространство. Он не пытался тупо задавить меня массой — он методично забирал углы обзора, отрезал пути отхода. Наглядно демонстрировал, что боевой опыт — это не красивые байки у костра, а умение загнать противника в точку, где у того останется только один, и притом хреновый, выбор.

Я блокировал часть ударов, часть уводил в пустоту, дважды чудом поднырнул под мелькающую руку. А один раз даже смог скользяще коснуться жесткой ткани его жилета в районе ребер.

Сбоку послышался шумный выдох ошарашенного Такэо. Миэ хранила гробовое молчание. Арасэ зафиксировал мое касание, и в его глазах появилось то самое выражение, которого я опасался. Охотничий азарт. Очень плохой знак.

Он сделал неуловимый шаг вперед и выстрелил серией из трех ударов. Первый — в плечо. Второй — под дых. Третий уходил в глухой захват. Я мог бы порвать эту связку, резко бросив чакру в ноги. Но это спалило бы мой уровень. Мог бы ударить по его восприятию простеньким гендзюцу. Рано. Мог бы на долю секунды активировать шаринган и выйти из-под атаки с идеальной геометрией.

Нельзя. Я стиснул зубы и выбрал худший вариант.

Принял первый удар на жесткий блок, второй пропустил по касательной, стиснув челюсти от боли, а на третьем нырнул вниз и с силой всадил пятку ему в голень. Арасэ качнулся. Не упал, разумеется. Но потерял заветные полшага.

Этого мизера мне хватило, чтобы проскользнуть ему за спину. Я вскинул руку с зажатым воображаемым кунаем и остановил лезвие за мгновение до того, как оно вошло бы ему под ребра. Просто обозначил возможность. Но не довёл удар.

Арасэ застыл каменной статуей. На полигоне повисла звенящая тишина. Такэо стоял с отвисшей челюстью.

— Да ты… — выдавил он.

— Захлопнись, — прошипела Миэ, не сводя с нас глаз.

Арасэ медленно повернул голову через плечо.

— Почему остановил руку?

Я спокойно встретил его тяжелый взгляд.

— Это спарринг. Уговор был — без попыток убить.

Он хрипло усмехнулся:

— Удар в бок меня бы не прикончил.

— Смотря сколько дури вложить в удар, — парировал я.

— Слишком скромный ответ для такого нескромного финта.

Я промолчал.