Второе — тело. Сейчас я беспомощен. Абсолютно. Рука дёргается, голова тяжёлая, глаза быстро устают. Взрослое сознание сидит внутри организма, который проигрывает собственному пищеварению. Унижение уровня бог. Но тело вырастет. Когда смогу держать голову — начну контролировать движения. Когда смогу ползать — начну укреплять мышцы. Когда смогу ходить — начну тренироваться тайно, насколько позволит возраст. Потом чакра. Контроль. Выносливость. Тайдзюцу. Клановые техники. Метание. Анализ. Я знаю достаточно, чтобы понимать простую вещь: шаринган сам по себе никого не спасает. В каноне хватало людей с великим наследием, которых убивали быстро, грязно и без уважения к генетике.

Третье — знания канона. Моё главное преимущество и самая опасная ловушка. Я знаю имена. Обито. Мадара. Зецу. Данзо. Орочимару. Акацуки. Итачи. Саске. Наруто. Кьюби. Резня. Четвёртая война. Печати. Предательства. Момент, где одна смерть толкает другую, а потом весь мир летит в яму. Но знание будущего — хрупкая штука. Стоит изменить один узел, и дальше карта начнёт врать. Спасёшь одного — умрёт другой. Скажешь лишнее — тобой заинтересуются. Будешь слишком умным ребёнком — тебя вскроют на секреты быстрее, чем ты научишься нормально ходить. Особенно здесь. В Конохе любят говорить о воле огня. Красивые слова. Тёплые. Удобные. Ими хорошо прикрывать решения, после которых кто-то другой идёт умирать в темноту. Деревня умеет улыбаться. Умеет праздновать. Умеет ставить лица героев на скалу. Она также умеет прятать ножи в тени.

Я не могу позволить себе детскую наивность. Нельзя кричать о будущем. Нельзя сразу бежать спасать всех. Нельзя вести себя как герой, которому сценарист обещал выживание. У меня нет сценариста. У меня есть младенческое тело, фамилия Учиха и память человека, умершего после попытки подраться с медведем. Скромный старт.

Айко прижала меня ближе. Её сердце билось быстро. Усталое, живое. От неё пахло потом, травами и молоком. Шинген говорил у двери с лекаркой. Его голос был низким, ровным, властным. Так говорят люди, привыкшие принимать решения и платить за них чужой кровью, своей тоже, когда придётся. Шинген Учиха. Старейшина. Значит, моя новая семья не рядовая. Это даёт доступ. Техники. Учителя. Статус. Защиту. И внимание. А внимание в мире шиноби — это прицел, просто вежливо оформленный.

Я попытался открыть глаза шире. Комната поплыла. Силы кончались. Мысли начали рваться. Тело требовало сна с упрямством диктатора. Я хотел думать дальше. Составить план. Разложить годы, события, опасности. Прикинуть, как пережить резню, как обойти Данзо, как не попасть в руки Орочимару, как не сломать канон так, чтобы меня раздавило первым же последствием. Но младенец внутри меня решил, что сейчас важнее спать. Точнее, младенцем был я. От этого хотелось материться ещё сильнее.