Но было уже поздно. Кристалл мигнул, вода вокруг вздрогнула, и у Илая «села батарейка». Следом и двое оставшихся также были повержены практически без сопротивления.

«У них ученики сильнее, но они всё равно пошли на подлость?» — вздохнул я.

Судья поднял флажок. Трибуны, как стая чаек, дружно кричали «ааа!» и «оу!».

— Очередная победа студентов Академии Святого Патрика! — заорал комментатор.

Он был из тех, кто любит свой голос сильнее, чем людей.

Святого Патрика, значит. Монахи с лайфхаком. Студенты оглянулись на нас и рассмеялись. Спокойно, без злости. Как в рекламе: «мы просто лучше».

— Хистория переоценена! — крикнул кто-то с их стороны. — Слухи — оказались слухами! И мы доказали, что мы — лучшие!

— Да!

— Размажем оставшихся и пойдём праздновать!

— Да!

Я посмотрел на нашего куратора. Директор турнира от их академии стоял у судейского столика и делал вид, что занят планшетом. У него был тот редкий тип лица, где скука живёт на правах собственности. Чуть выше — галерея; за стеклом тени: местные важные лица. Один из них — крупный мужчина в костюме — лениво скосил глаз на меня.

Вообще-то я не собирался вмешиваться. Но раз уж всё так сложилось…

— Ладно, — сказал я, протянув руку помощи Блум. — Пойдём исправлять статистику.

— Вик, стой, — Белла перехватила меня. — Мы не знаем, как они…

— Они подмешали яд в воду, — ответил я. — Точнее, не яд. Конвертер. Поглотитель. Вода стягивает эфирный фон с тех, кто против них, и отдаёт им. Вариант дешёвый, но эффективный.

— Откуда ты…

— Просто. Я бы сам так сделал, — широко ухмыльнулся я.

Я вышел к барьеру и поднял руку. Судья изобразил удивление. Тихо, культурно.

— Хистория выставляет представителя на внеконкурсный бой, — произнёс я в микрофон. — Простите за опоздание. У меня уважительная причина: вступал в ВОЗ.

Я и правда вступал в «Всемирную Организацию Зла».

Как это расшифровывается, я не стал говорить. Пускай думают, что это какая-то здравоохранительная организация.

Трибуны замолчали. Потом кто-то засвистел. Потом кто-то хлопнул. Потом все загудели, как улей, в который кинули камень. Отлично. Пусть гудят.

С противоположной стороны отделился парень. Высокий, спортивный, стрижка в стиле — «я плачу барберу, чтобы он плакал от счастья». На груди — шеврон Академии Святого Патрика. На запястье — браслет-ранговик.

А парень силен. Сильнейший из них.

— Почему бы и нет? — спросил он. — Никто с нашей стороны не против. Мы ведь не трусы какие-то. Да и какая разница? Одним больше или меньше. Мы просто вас раздавим!

Со стороны их трибун поднялся рёв. Это был тот самый рёв, с которым люди реагируют на бесплатную пиццу.