Я медленно пошёл по пустому коридору, глядя на отражение в стеклянных дверях.
[Он ведь не шутил…]
Переживание Вируса было понятно — наши жизни связаны.
— Конечно, нет, — ответил я. — Но если он — это я, или кто-то с похожими принципами, значит, он сделает всё так же, как сделал бы я. Сначала узнает побольше. Потом попробует понять, где слабое место. И только потом ударит.
[И ты к этому готов?]
— Не-а. Виктор Громов — самый непредсказуемый чёрт во вселенной. Даже я не знаю, что от себя ждать. Как говорил один долбанутый Алхимик: «Когда я злюсь, я сам себя боюсь». Вот и он может доставить целую кучу неприятностей.
Конечно, при условии, что это действительно Виктор Громов. Но интуиция подсказывает, что это близко к правде.
Я свернул в боковой проход, где никого не было, и сел на подоконник. За окном горел город — неон, дроны, рекламные голограммы. Всё это казалось одновременно живым и мёртвым.
[Может, тогда просто сбежим из этого мира? Я могу это устроить.]
— Не получится. Трикстер найдёт нас, где бы мы ни прятались. Мне пришлось активировать триста семнадцать разных эффектов, чтобы он не нашёл нас своими абсурдными силами. Но даже так я не смог предугадать телефонный звонок. Чёрт его знает, чего от него ждать.
[Тогда что ты собираешься делать?]
— Забавно, — сказал я вслух. — Получается, Воля Мира сначала призвала меня, чтобы уничтожить Ковчег Душ, а потом ещё и моего непонятного двойника, чтобы избавиться от меня.
[Мой вопрос всё ещё в силе.]
Я поднялся, стряхнул пыль с рукава и посмотрел в окно. В отражении — усталое лицо и слабая усмешка. Где-то там, на другой стороне, этот же взгляд, только чуть холоднее.
— Разве не очевидно? Если эта чёртова Воля Мира решила избавиться от меня, — сказал я, глядя в темноту, — Тогда я избавлюсь от неё первой.
Глава 28
Кольцо связи раскрылось, как обычно, — позволив мне войти в виртуальный мир. Почему-то я появился в нескольких десятках метров от зала. Какой-то баг?
Я шагнул вперед.
Круглый зал Пантеона выглядел ровно так, как выглядят места, где люди играют в богов: слишком высокий потолок без источника света, стены, которые не стены, а бесконечная тьма, за которой ничего не видно. И двенадцать стульев, которые почему-то называют тронами.
Но к моему удивлению тут было лишь одиннадцать человек считая меня.
«Это трон Седьмого Столпа», — отметил я про себя. — «Нострадамус отсутствует?»
[Полагаю, у него «протокол»: когда на тебя надевают невидимую метку «люби мир и Вика», хочется полежать.]
«Тоже верно», — согласился я.
Я заметил на себе чей-то пристальный взгляд. Гильгамеш — золотой мальчик, выглядел все таким же спокойным, хотя что-то в нем, как мне кажется, изменилось, но я не знаю, что именно. Сунь Укун — выглядел немного жутким, и по какой-то причине стал еще сильнее, чем был.