Задумавшись об этом, я чуть не пропустил удар Трикстера.

И в тот же миг всё превратилось в хаос.

Он начал двигаться без логики, без шаблона. Каждое движение невозможно предсказать. Его тело нарушает причинность: рука появляется там, где секунду назад была спина; шаг — и передо мной уже не шаг, а смещение миров. Я пытался прочесть паттерн и понял, что паттерна нет.

Я только и успеваю, что защищаться, как понимаю, что передо мной уже не Трикстер, а Гил.

Сбоку грохот. Трикстер достаёт пушку. Из кармана. Из пустого, мать его, кармана! Где секунду назад была просто рука. Его пальцы играют с курком так, будто это детская игрушка, и в том же жесте таится угроза — не потому что оружие смертоносно, а потому что Трикстер может превратить любую игрушку в опасное оружие!

— Этой штукой тебя убьёт даже в иллюзии, — сообщает он.

— А если я снова стану реальным? — спрашиваю я.

— Тогда он, — кивает на Гильгамеша, — Сделает так, чтобы ты умер по-настоящему.

Гильгамеш чуть приподнимает подбородок, будто бы спрашивает мое мнение, получится ли у него.

— Вероятности ноль, — говорит он, — Но всё же…

Мир дрожит. Даже Лимбо, казалось бы, стабильное место, начинает вести себя странно. Слои реальности расходятся волнами. Я чувствую, как они перекатываются, как щепки возможных вероятностей всплывают на поверхность.

— Ладно, — вздохнул я, — Поиграем по-крупному.

В глубине души, в том месте, куда даже Сиф не смог добраться, вспыхнул знакомый холод. Не боль, не страх — просто память о чём-то древнем: о распахнутой двери, о том, как когда-то я слышал шаги, за которыми следовали приятные объятья.

Я поднял руку, и вокруг неё начал собираться свет. В нём нет ни тепла, ни цвета. Только ровное сияние, как дыхание чего-то вечного. Оно не освещает — оно объявляет.

Клинок появляется в руке медленно. Простой, без излишеств. Серебристый, с чуть заметными линиями вдоль лезвия. Он тихий — даже звук рядом затихает. Я чувствую, как в груди становится легче, будто давние обиды с моей любимой наконец закончились.

Лезвие щемит знакомой тяжестью, как память, которую не выгодно забывать.

— Лисанна, — произношу я.

Имя само вырывается. Трикстер перестаёт улыбаться. Гильгамеш прищуривается. Они оба понимают, что это не просто оружие. Трикстер помнит все сам — оно и понятно, у него же мои воспоминания. А вот Гил видит будущее, в котором я использую эту силу.

До этого момента даже Глаза Шести Осей не могли узнать об этом мече, потому что он слишком силен.

— Не хотел тебя использовать, — говорю я, сжимая рукоять. — Но теперь у них нет ни единого шанса.